Господи, мне нужно взять себя в руки. Глубокое дыхание, вдох и выдох. Но каждый вдох, который я делаю, вызывает у меня сильный привкус в горле от послевкусия дорогого алкоголя.

— Алло? — Татум машет руками перед моим лицом. — Земля вызывает Мэди, переодевайся!

— Черт, — вырываюсь я из своих затяжных мыслей о жалости к себе и пьяном бреде. — Я переоденусь. Включи щипцы. — Проскальзываю в свой шкаф, расстегиваю бюстгальтер и надеваю без бретелек. Когда снова выхожу, то говорю: — Татум, я говорила тебе, как сильно ненавижу тебя за то, что ты выбрала это платье? Я не люблю платья.

— Хорошо, что я дала тебе вина заранее. — Она подмигивает, завивая волосы, когда Тилли наклоняется над раковиной в ванной, делая макияж.

— Это был твой план? — Я смотрю на нее свежим взглядом. Она хитрее, чем я себе представляла.

Татум постукивает себя по голове.

— Ты никогда не узнаешь.

Хм, конечно, не узнаю.

— Итак, — говорит Тилли из ванной, — я никогда раньше не была на элитной вечеринке.

Я останавливаюсь, сжимая платье в руке.

— Что? — легкомысленно спрашиваю я.

— Знаешь, — Тилли подводит глаза черным, — элитная вечеринка.

— Ты имеешь в виду в переносном смысле?

Татум закатывает глаза, позволяя своим длинным светлым свежим локонам упасть на ее стройные плечи.

— Нет. Она имеет в виду элиту, Мэди. Мы уже это обсуждали.

— Подожди, откуда ты вообще об этом знаешь? — Я оглядываюсь на Тилли.

Она прекращает то, что делает.

— Мы все слышали о них, Мэди. Хотя я и не знала, что твой сводный брат — Нейт Риверсайд.

— Ты меня осуждаешь?

Она останавливается и поворачивается ко мне лицом, на ее лице мелькает ужас.

— Боже, нет, Мэди. Нет. Я просто удивилась, когда подъехала сюда. Вот и все.

Я киваю, отворачиваясь, удерживая платье. Если Нейт и его парни будут стоить мне дружбы, мне придется убить его по-настоящему. Мне и так нелегко заводить друзей — не то чтобы меня это волновало, — но мне нравится Тилли, так что я не хочу потерять ее дружбу. — Кстати, что бы ты о них ни слышала, это не так.

— Это так.

— Татум, заткнись. — Я с улыбкой оглядываюсь на Тилли. — На самом деле это не так. Они не такие уж и интересные. — Я не знаю, почему чувствую необходимость защищать то, что, черт возьми, защищаю, но снова обвиняю в этом вино.

Тилли пожимает плечами.

— Я мало что знаю, только слухи, и, конечно, Бишоп Хейс встречался с девушкой из моей школы. — Мое сердцебиение замедляется, сгущая кровь. — И все знают, кто такие Элитные короли. Кроме того, — добавляет она небрежно, — Нейт и Кэш всегда в «Backyard Bucks», и, как обычно, — говорит она небрежно, поджав губы, — Бишоп всегда разрывает улицы.

— Что, что и что? — спрашиваю я, подходя ближе к ней и натягивая облегающее красное платье без бретелек. Оно тонкое, облегающее, с глубоким вырезом над грудью, демонстрирующее мое декольте.

— Знаешь, «Backyard Bucks Octagon» и гонки Бишопа? — Она смотрит на меня, ожидая, что я пойму.

Татум смотрит на меня косо.

— Она новенькая. Разберется.

— Мне жаль. — Я прочищаю горло, подавая знак Татум застегнуть молнию на моей спине. — Я правильно поняла? Нейт в октагоне, а Бишоп гоняет на чем? Машине?

Татум начинает наносить макияж и вести себя так, как будто она не вдыхает всю драму и новую информацию. Я знаю, что для нее это тоже новость, потому что ее рот закрыт, и она навострила уши на нашу беседу.

— Гонки, — стыдливо говорит Тилли, как будто думает, что ей нельзя вмешиваться. Татум начинает наносить макияж на мое лицо и взбивать мои естественные волны. — Я предполагала, что ты знаешь, потому что, ну... — Она обвела рукой помещение. — Я знаю только потому, что моя сестра иногда спит с Джейсом, старшим братом Хантера. Слышала, как они говорили об этом, поэтому однажды я прокралась и проследила за ними.

Мое дыхание замедляется, информация погружается в меня. Я отбрасываю руки Татум от своего лица. Что, черт возьми, происходит с этими парнями?

— Потому что, в противном случае, это сверхсекретная информация. Я даже не знаю, зачем Джейс рассказал моей глупой сестре, и, пожалуйста, забудь, что я когда-либо говорила тебе.

Татум держит пару сережек-колец перед моим лицом.

— Серьги?

Мое лицо вытягивается в смертельном блеске.