— К черту. — Подхожу к шкафу с алкоголем и достаю бутылку Джонни Уокера. Откручиваю пробку, подношу кончик ко рту и глотаю. Крепкий виски ударяет по задней стенке моего горла, а затем опускается вниз, скрывая все чувства, затронутые Бишопом. Я смотрю на скамейку, и тут мне в голову приходит идея. Знаю, что Елена и папа уехали на неделю. Усмехаюсь, доставая телефон. Я еще не устраивала вечеринку, а поскольку Нейт устроил множество, думаю, пришло время мне поиграть в догонялки. Разблокировав телефон, я быстро смотрю на время: 7:45 вечера. Идеально. Я набираю номер Татум, и она берет трубку на втором гудке.

— Дааа?

— Тейт?

— Да, сучка. Как дела?

— Вечеринка у меня дома.

Это привлекает ее внимание.

— О? Когда?

— Ты приходи прямо сейчас. Остальные могут прийти в любое время после 10 вечера. Распространи информацию.

— Ты знаешь, я так и сделаю, — отвечает подруга.

Я так и представляю ее отсюда, ерзающую в кресле от возбуждения. Делаю глоток виски и ухмыляюсь.

— Скоро увидимся. — Положив трубку, я перебираю телефон между пальцами и слушаю, как на заднем плане громко тикают часы. Мое дыхание становится прерывистым, поэтому делаю глубокий вдох и закрываю глаза.

Это не реально. Ты здесь, старше, в своем доме. Дома. В безопасности, в тепле. Это не реально.

Раз.

Два.

Три.

Четыре.

Четыре.

Четыре.

— Почему я тебе не нравлюсь? У тебя сегодня день рождения. Ты должен быть счастлив, — прошептала я в сторону злого мальчика в песочнице.

— Потому что ты отвратительна. Потому что ты разрушаешь жизнь. Потому что я тебя, чертовски, ненавижу.

— Это плохое слово, — тихо ответила я, хотя мне так хотелось разрыдаться. Я проглотила неприятие и все равно протянула мальчику лопату.

— Мне это на хрен не нужно. Какого хрена ты думаешь, что я хочу это теперь, когда ты дотронулась до нее? Ты отвратительна. — Он поднялся на ноги, пиная песок, пока острые жала не резанули по глазам.

— Ай! — Я заплакала, не в силах бороться со слезами, которые лились по моим щекам. — Зачем ты это сделал?

— Потому что я тебя ненавижу! — прорычал злобный мальчишка, а затем устремился обратно к своей маме.

Почему он меня ненавидел? Я не сделала ничего плохого, насколько я знала. Впервые я встретила его сегодня.

— Брэнтли! — крикнула ему женщина. — Иди сюда сейчас же.

— Эй! — позвала я, вытирая песок со своего сарафана. — Тебя зовут Брэнтли?

— Заткнись, уродка.

— Мэдисон! — крикнула мама с крыльца. Она держала поднос с маленькими кексами в форме пиратов и была одета в желто-белый сарафан. Она выглядела прекрасно. Я хотела однажды стать такой же красивой, как мать. Я побежала к маме, вытирая слезы с лица. Она не обрадуется, если увидит меня плачущей, а я не хотела доставлять мальчику неприятности. Не знала почему; он был не очень хорошим мальчиком. Я должна была хотеть доставить ему неприятности.

— Брэнтли, — сказала моя мама, когда мы оба подошли к ней, наклонившись до моего уровня и продолжая балансировать подносом одной рукой. — Это Мэдисон. — Брэнтли, должно быть, был старше меня, по крайней мере, года на два. Он носил бейсболку и сердито хмурился. Не знаю почему, но он мне сразу же понравился.

— Привет! — Я улыбнулась, протягивая ему руку. Может быть, если бы я представилась, как следует, понравилась бы ему больше. Мама всегда говорила, что людям нравятся хорошие манеры. — Я Мэдисон. Это твои кексы? — Я подняла глаза на маму. — Это его кексы? Вот почему они синие и почему мне нельзя их есть? — Мама нервно посмотрела на Брэнтли и на меня.

— Мама? — снова спросила я. Она начала ерзать, что делала только когда нервничала.

— Да, дорогая. Почему бы вам с Брэнтли не пойти поиграть, пока мы с Луканом перекинемся парой слов. — Я, должно быть, была в замешательстве. Лукан? Подведя глаза к незнакомому человеку, что стоял рядом с моей мамой, я рассматривала черные брюки костюма, пока, наконец, не обнаружила ледяные голубые глаза, загорелую кожу и светлые волосы. Мужчина смотрел на меня грязным взглядом, который заставил меня прижаться к маминым ногам. Он опустился передо мной на колени.

— Ну, здравствуй. Ты, должно быть, Мэдисон.

Я кивнула, завернув руку в мамино платье с оборками и прикрыв ею рот.

— Да.

— Я Лукан.

— Привет, Лукан.

Он наклонился вперед, его глаза прищурились.

— Думаю, я буду называть тебя Сильвер.