– Ты ставишь меня в невыгодное положение, – шепчу я, встречаясь с ним взглядом. – Я мало что о тебе знаю.

Он фыркает, откидываясь назад, из-за чего мышцы его живота сразу же напрягаются.

– Не принимай это близко к сердцу. Никто ничего обо мне не знает. – Он закрывает глаза и протягивает руку. – Иди сюда.

Два простых, но таких властных слова. Я даже не пытаюсь сопротивляться. Подвинувшись ближе, я погружаюсь в его теплые крепкие объятия. Его знакомый запах смешивается с запахом дома. Проведя кончиком носа по его груди, я останавливаюсь у татуировки. Это орел в полете.

– Выглядит круто, – зеваю я.

Он хмыкает.

– Да, но держу пари, ты могла бы нарисовать что-нибудь получше.

Это заставляет меня улыбаться.

– Могла бы.

Мои глаза тяжелеют, и я чувствую, что погружаюсь в сон.

– Однажды ты нарисуешь для меня татуировку? – спрашивает он усталым голосом.

Это самый сексуальный сонный голос, который я когда-либо слышала. Мой сонный голос больше напоминает мужской, поэтому я прочищаю горло.

– Да.

Он нежно прижимает меня к себе, и я проваливаюсь в глубокий сон.

Прохладный воздух скользит по моим ногам, кожа покрывается мурашками. Я пытаюсь вслепую натянуть на себя одеяло, но замечаю, что Бишоп ворочается во сне.

– Нет! – кричит он.

Я замираю и смотрю на него. По его коже стекает пот. Закрывая рукой глаза, он начинает бить себя по голове.

– Нет! Оставь его в покое. Оставь ее в покое!

– Бишоп! – Я хватаю его за руку, желая прекратит удары. – Бишоп? Ш-ш-ш…

Кажется, что мое горло заполняет раскаленная лава, а слезы уже готовы вырваться наружу. Что ему снится?

– Бишоп?

– Нет! Оставь его в покое, оставь его в покое, оставь ее в покое..!

Перевернувшись, я сажусь ему на живот, стирая пот с его груди.

– Эй, – шепчу я, наклоняясь к его уху. – Это я.

Его челюсти сжимаются, прежде чем он, наконец, открывает глаза и смотрит прямо на меня.

– Эй, – повторяю я, проводя пальцами по его щекам и вытирая пот. – Ты в порядке?

Он смотрит на меня, не двигаясь. Становится неловко, поэтому я сбрасываю ногу с его талии, но он сжимает мое бедро. Я снова смотрю на него.

– Би…

Его рука тянется к моим волосам, и он обхватывает их, притягивая мое лицо к своему.

– Да уж, – бормочу я себе под нос. – Хорошо, что пуля задела висок.

Больше я не произношу ни слова. Я просто смиряюсь с судьбой. Что-то произошло, так что я сделаю все, что в моих силах, чтобы ему помочь. Он целует меня, его язык скользит между моими губами. Я открываю рот, позволяя ему проникнуть глубже. Схватив меня за бедра, он переворачивает меня на спину и широко раздвигает ноги, поднимая мои руки над головой.

Его глаза останавливаются на моей голове.

– Ты готова?

Я знаю, о чем он спрашивает. Он спрашивает, готова ли я трахаться – трахаться в стиле Бишопа.

– Да, – искренне отвечаю я.

Кроме небольшой головной боли меня ничего не беспокоит, а если и беспокоит, то я подумаю об этом утром. Уверена, оно того стоит.

– Черт, – рычит он неузнаваемым голосом.

Я вижу, как он закрывает глаза и втягивает нижнюю губу в рот.

– Да, Бишоп, – тихо повторяю я. – Обещаю – никаких ограничений. Я могу с этим справиться.

Наверное, я об этом пожалею.

Я протягиваю руку, чтобы смахнуть каплю пота, которая вот-вот скатится с его подбородка, но он меня отталкивает.

– Не надо.

– Что? – бормочу я.

– Не сейчас.

Одной рукой он сжимает мои запястья, а другой ладонью скользит вверх по моему бедру, добирается до пояса моих спортивных штанов и стягивает их вниз. Кончики его пальцев двигаются по кромке моих трусиков, прежде чем скользнуть под нее и проникнуть внутрь меня.

– Вставай.

– Что? – шепчу я, сбитая с толку.

Он встает на колени как раз в тот момент, когда из комнаты Нейта доносится «Escalate» Tsar B. Басы такие громкие, что кажется, будто песня играет прямо здесь.

Бишоп снимает джинсы, встает у кровати и стягивает свои боксеры. Я наблюдаю за тем, как он медленно двигает рукой по своему члену, не отрываясь от моих глаз. Ухмыляясь, он качает головой.

– Вставай, детка.

Приподнимаясь, я наклоняю голову.

– Но зачем?

– Потому что ты будешь делать то, что я скажу.

– Но…

Его рука поднимается к моей шее, и он мгновенно сжимает мое горло, поднимая мою голову к своему лицу. Его спина выпрямлена, а поза – как и всегда – жесткая, сильная и уверенная. Это Бишоп, и он всегда будет Бишопом. Он альфа; он является ею по праву своего рождения. Но в спальне его склонность к доминированию не имеет границ. Кажется, песня стоит на повторе, потому что она звучит уже во второй раз.

Я закрываю глаза, кивая.

– Что я должна сделать?