– Скажи мне, – продолжает она, наклоняясь вперед, чтобы взять бокал вина с маленького столика между двумя сиденьями, – что заставляет тебя думать, что ты им действительно нравишься?

– Не знаю. Потому что они меня терпят.

– Это ужасный ответ, Мэдисон, – хихикает она из-за ободка своего стакана. – Люди терпят многое. Жен, мужей, головные боли. Разве это жизнь? Просто мириться с чьим-то существованием? Нет, – она качает головой, делая глоток, – и, к твоему сведению, ты ошибаешься.

– Насчет чего?

– Это уловка. – Она ухмыляется, и ее глаза загораются, как огни на рождественской елке. Сумасшедшая стерва. – Все это.

– Ты собираешься ввести меня в курс дела или я так и останусь в догадках?

Я ей не доверяю. Вообще. Но готова ли услышать то, что она хочет сказать? Да.

– Что ж, начнем с твоего брата.

– Давай, – отвечаю я чересчур взволнованно и немного саркастично.

Она смотрит на меня на секунду дольше обычного.

– Как много ты о нем знаешь?

– Только отрывочные факты. То, что рассказал мне он сам, и Бишоп с Нейтом.

Она смеется.

– Ах, эти мальчики. Клянусь, это случается в каждом поколении.

– Что?

Кажется, выражение лица выдает мое замешательство, потому что она снова хихикает.

– О, Мэдисон. Скажи мне, – она наклоняется вперед, – как ты думаешь, почему твой отец привез тебя обратно в Хэмптонс?

Это вопрос, на который я до сих пор не знаю ответа. Зачем ему привозить меня сюда, если он знает, что это опасно?

– Не знаю, – честно отвечаю. Я смотрю ей прямо в глаза. – Из-за тебя?

Она откидывается назад, делает глоток вина, не сводя с меня глаз.

– Да.

– Может, ты наконец меня просветишь? – спрашиваю я ее, и она снова делает паузу, изучая каждый дюйм моего лица. Как будто она мной очарована.

Она откидывается назад.

– Нет. Слишком рано.

– Слишком рано? – Я усмехаюсь. – Ты шутишь? Ты знаешь, через сколько дерьма я прошла?

– О, – смеется она. – Еще как знаю.

– Ну конечно. – Я саркастически фыркаю. – Ты же владеешь Потерянными Мальчиками уже несколько поколений. Я поняла. – Я закатываю глаза для большего эффекта. – Но почему ты похитила именно меня?

– Потому что я хочу вернуть Деймона.

– Тогда поговори с ним сама.

Она смотрит на меня как на идиотку.

– Он не станет со мной говорить.

– Интересно, почему же.

– Слушай меня внимательно, Мэдисон. Деймон очень хитер. Он может быть твоим братом, твоим братом-близнецом, но он родился… – она замолкает, подыскивая правильное слово, – … другим.

– Как это – другим? – спрашиваю я, прищурив глаза. – И почему ты говоришь об этом так, как будто тебя это волнует?

Она ухмыляется.

– Это волнует меня потому, что Деймон очень хорош в том, что он делает. Это волнует меня потому, что то, чем занимается Деймон, необходимо. И это волнует меня потому, что Деймону это тоже необходимо, а если Дэймон не получит то, что ему необходимо, то начнется бойня.

– Деймон не причинил бы никому вреда.

Она давится напитком, схватившись за горло.

– Ты милый, глупый ребенок. – Она наклоняется вперед, ставя бокал обратно на столик. – Деймон не стал бы причинять тебе боль по своей воле – нет. Но, дорогая, как ты думаешь, что означает его имя?

– Я не знаю. Обычное мужское имя.

Она качает головой.

– Нет, правильное написание его имени – Д-Е-М-О-Н, что на латыни означает «сын Сатаны».

Я сжимаю челюсти, пытаясь сдержать рвущиеся наружу слова.

– Но я видела, как его имя было написано на бейдже: Д-Е-Й-М-О-Н.

Она закатывает глаза.

– Его имя не подходит для бизнеса. Мы должны были… сделать его гражданским.

Его имя – плохо для бизнеса? Кто вообще может такое сказать?

– Я все еще не понимаю. Деймон – самый милый парень, которого я знаю. Я…

Она машет рукой.

– Дорогая, он не только твой брат, но и твой близнец. Вы оба чувствовали, что… – Она соединяет руки. – Вас тянет друг к другу. Но он не должен был уходить. Его обучали лучшие из лучших. Он должен был остаться.

– Но он этого не сделал, – шепчу я.

– Нет, – отвечает она, ее глаз подергивается. – Он этого не сделал. Он бросил вызов естественному порядку вещей. Он будет наказан, и чем дольше он здесь останется, тем тяжелее будет его наказание.

– В таком случае иди на хрен. Я бы никогда не отдала его тебе добровольно, а сейчас – тем более.

Она снова улыбается.

– Я не жду, что ты меня поймешь.

Фургон останавливается, я смотрю в окно и вижу, что мы снова на школьной парковке. Дверца моего автомобиля все еще открыта.

– Просто запомни одну вещь, Мэдисон. – Она смотрит мне в глаза. – Он не хороший человек. Он худший из худших. Хочешь знать почему? – спрашивает она, наклонив голову.

– Почему?