Он покачал головой, и комната наполнилась тихим криком младенца. Ристан перевёл взгляд на мать, держащую сына, и уставился на крошечного малыша с рыжими кудряшками и ярко-голубыми глазами, такими же, как у него, но такого же оттенка, как у Оливии. Крошечный хвостик выскользнул из рук Аланны, на макушке виднелись рожки, а за спиной развернулись кожаные крылышки.

— Я не смогу без неё. — Всхлипнув, он упал на пол рядом с Оливией. — Она мне нужна. Я не могу жить один. — Он не двинулся к ребёнку, а притянул тело Оливии к себе, молча покачивая его.

— Ты не один, — сказала я и села рядом с ним. Обнимая, я смотрела на него. — Ты никогда не будешь один, Ристан, мы с тобой. Мы все с тобой навсегда.

— Подготовьте тела к погребению, а затем предупредите другие дворы о том, что здесь произошло, — заявил Райдер холодным и пустым тоном. Я повернулась и посмотрела на него. Он поморщился, заметив повреждения на лице. — Я хочу, чтобы Кровавый Король и Тёмный Король немедленно приготовились к атаке.

— Адам — Тёмный Король, а Лиам — Кровавый. Три королевства пали под натиском Вила.

— Четыре Королевства пали, — заявил Райдер, двигаясь туда, где Синджин обнимал дрожащего Савлиана. — Мы убили тысячи Магов, и всё же им хватило сил, добраться сюда и начать атаку. Почему башня не охранялась? — спросил он, обвиняющим тоном.

— Она была надёжно защищена. Я сама заперла дверь. Они все были здесь, загнанные в угол, где Вил нашёл их и уничтожил, а они своими телами защитили детскую. Я сражалась с людьми Вила за воротами и охраняла замок. Я расставила войска вокруг всей крепости, и они должны были предупредить, если кто-то попытается проникнуть внутрь во время битвы. Мы сражались с ними, мы победили. Я думала, мы победили. Но раздался сигнал тревоги, и медсестра выбросила Фьюри в окно. Они начали выбрасывать младенцев из окон, чтобы спасти, пока Дристан и Севрин блокировали дверь. — Я всхлипнула. — Вил не должен был попасть внутрь. Мы ждали, что он будет драться с тобой. Я сделала всё, что ты велел, и проиграла. Мы проигрываем эту войну, потому что он бог, которого моя мать принесла в Царство Фейри. Он невосприимчив к чарам, не подвержен влиянию магии этого мира. Он грёбаный Бог Смерти, и мне не хватает сил сражаться с ним.

— Ты не одна, — заметил Лукьян. — У тебя есть мы.

— У тебя есть я, а я — Война, — добавила Эри. — Проблема не в силе. Ты сражаешься с человеком, которому твоя мать доверила свои секреты. Дану построила этот мир для них, их личный проклятый оазис. Они покинули её народ, чтобы создать новый мир, и она построила Царство Фейри для Вила. Тебе стоит перестать думать о спасении этого мира и рассмотреть вероятность того, чтобы позволить ему забрать его. Возможно, это был дом твоей матери, но и его тоже.

— Я не могу уйти отсюда. Моя мать велела мне бороться за мир.

— За него не стоит бороться, если потеряешь всех. Что будешь делать, когда не с кем будет здесь жить? — спросила Эри.

— Нам нужно похоронить мёртвых, — сказал Райдер. — И короновать новых королей. А затем составить план. Мне надоело проигрывать. Пора сразиться с ними лицом к лицу. Пора вернуть все долги и клятвы. Если придётся, мы оставим Царство Фейри чудовищу, которое захочет его заполучить. Я больше не потеряю семью из-за куска земли, Синтия. Я убил отца не для того, чтобы потерять братьев. Я убил Алазандера, чтобы спасти жизнь Дристана, и теперь это кажется совершенно бесполезным.

Я, оцепенело, сидела на стуле рядом с Райдером, который наблюдал, как останки нашей семьи и друзей кладут на костры. Райдер ничего не говорил, но что, чёрт возьми, можно сказать в такой момент? Мы эпически проиграли, и Маги, вероятно, праздновали. Они были готовы бросать в нас тела, давая простым солдатам погибать, чтобы нанести нам большой урон. Мы не настолько жестоки. Мы не хотели потерь и не хотели убивать солдат ради одного проклятого удара. Мы хотели сделать ощутимый апперкот, не жертвуя тысячами жизней наших воинов.

— Я защитила башню, — прошептал я ветру.

— Королева не исцеляется, — произнёс Райдер, смотря на рану на лице, которая продолжала кровоточить. — Позови Элирана, — прорычал он, заставив всех вокруг остановиться и посмотреть на нас при упоминании Элирана. — Приведите целителя, сейчас же, — приказал он, притягивая меня к себе на колени, не заботясь о том, кто видел акт проявления любви.

— Они наблюдают за нами, — пробормотала я, а жалость и горе пронзили душу.

— Мне плевать, женщина. Почему ты не исцеляешься? — Райдера поднял руку и коснулся моей щеки.

— Потому что на меня, защищающую труп Оливии, напал бог, — прошептала я едва слышно.

— Ты не позвала меня. Почему? — требовательно спросил он.