— Не знаю, — прошептала я, но мозг требовал, чтобы я повернулась и увидела, что происходит. Двое мужчин стенали, а третий, должно быть, кончил, потому что она кричала, как банши. Однако она не выкрикивала имён, кроме Лукьяна. — Тебя вызывают.

— Я не заинтересован, — тихо прогрохотал он, притягивая меня ближе и игнорируя тот факт, что я настолько напряжена, что доска позавидовала бы моей позе. — Ты просто полна сюрпризов. — Он развернул меня и положил руку мне на грудь, а губы прижали к моему уху. — Думаешь, она скажет, что всё хорошо, когда они закончат? — хрипло поддразнил он, его язык коснулся моего пульса.

— Да, — прошептала я, не желая менять мнение.

— Ты влажная, — объявил он, медленно опуская руку по моему телу, пока не обхватил плоть. — Хочешь занять её место? Могу это устроить.

— Нет, определённо нет, — быстро ответила я. Ни за что на свете!

— Лгунья, — прошептал он, поворачивая меня и улыбаясь. — Секс не преступление, кто бы ни пытался убедить тебя в обратном. Бог не ошибся, приведя Еву в Эдем вместе с Адамом; он знал, что делает. Чёрт возьми, он засунул их туда голыми, а они всего лишь люди. Это в их природе — брать то, что нужно. Они делали то, что естественно — трахались и, в конце концов, обвинили в этом змею. Насколько же это порочно? Лично я считаю, что они обвинили не того змея.

— Не уверена, что здесь можно говорить о Библии, — ответила я, пытаясь отвести взгляд. — Я почти уверена, что даже дьявол покраснел бы.

— Я бы не был так уверен в этом, — задумчиво произнёс он, переводя взгляд в другую комнату. — Думаешь, тебе понравится боль?

— Нет, — прошептала я.

— А почему? — тихо спросил Лукьян, чьи глаза наполнились расплавленным жаром. — Есть тонкая грань между болью и удовольствием, иногда их невозможно разделить.

— Ты делал ей больно, — пробормотал я.

— Я дал ей то, что ей нравится.

— Не думаю, что она знает, что ей нужно, — прошептала я, не зная, подразумевала ли себя или ту женщину, и он это понял.

Лукьян улыбнулся и легко поднял меня, затем бесцеремонно швырнул на кровать. Я попыталась сесть, но он навалился сверху, выбив воздух из лёгких, затем обхватил сердцевину и сжал, заставляя упираться в него. После чего он осторожно потёр клитор, заставляя увлажниться сильнее. Лукьян скользнул ртом по одной груди, нашёл сосок и сильно прикусил его через рубашку, затем отпустил и потёр его губами, опалив его горячим дыханием. Я оказалась беспомощна перед ощущениями, которые проносились по телу. Схватив мои руки, он завёл их мне за голову и держал там, словно в тисках, скользя зубами по сонной артерии, перемежая укусы с поцелуями. Это опьяняюще, и не важно, как сильно я пыталась убедить себя в обратном, я наслаждалась тем, что Лукьян делал со мной.

— У тебя сердце бешено колотится, Лена. Я пугаю или возбуждаю тебя? — хрипло прошептал он, больно впиваясь в мои губы; зубы сомкнулись, язык потребовал входа и взял его. Лукьян был жесток, непреклонен, когда заявлял на меня свои права. Будто он потерял контроль, точно так же, как и я, наблюдая за происходящим в другой комнате. Он больно впился пальцами в мои запястья, заставляя стонать и кричать одновременно, из-за чего шире открыла рот для его соблазнительного, требовательного поцелуя.

Я поцеловала его в ответ, и он застонал, когда запустил свободную руку в мои джинсы, нашёл клитор и сильно надавил. Я сопротивлялась и кричала, когда буря эмоций нарастала внутри. Он отпустил клитор и двумя пальцами болезненно вошёл в моё тело, раздвигая складки до боли и наслаждения. Джинсы, пуговица и молния порвались под давлением. Лукьян улыбнулся мне в губы, целуя и жёстко трахая пальцами, пока стоны и крики из другой комнаты заполняли ту, в которой находились мы. Или, может, то были наши стоны.

Я ощутила приближение оргазма, и кончила, задрожав всем телом. Влага покрыла его пальцы, которые тело сжимало. У меня зазвенело в ушах от собственных криков, которые он ловил ртом, пока нежно целовал меня сквозь бурю. Лукьян медленно продолжал двигать пальцами внутри меня, а большим нежно гладя клитор. Слёзы текли из моих глаз, пока я пыталась понять, что со мной происходит.

— Я владею твоим первым оргазмом, Магдалена. Только я, — прорычал он, отстранившись и скатившись с кровати. Я смотрела, как он вышел через теперь уже незапертую дверь, затем встала с кровати на дрожащих ногах и побежала.

Я пыталась увернуться от Лукьяна весь остаток дня, и каким-то образом мне это удалось. Я ненавидела то, что наслаждалась его прикосновениями, но больше всего ненавидела то, что была возбуждена, наблюдая за четвёркой в другой комнате. Я не извращенка по натуре. Но любопытна. То, что я видела в той комнате, ъ настолько далеко от моей зоны комфорта, что я могла бы с таким же успехом быть в Гонконге, пытаясь говорить и понимать китайский.