— На самом деле, одна, но это ничего. Я научилась принимать это много лет назад. Мои демоны приходят, но они не остаются надолго. Самое страшное, иногда я скучаю по ним.

Что-то коснулось меня во сне. Я завопила, и крик эхом разнёсся по комнате. Двери распахнулись, и я сильно затряслась, закричав ещё больше. Кошмар цеплялся за меня, повторяясь в сознании, и меня рвали на части, пока Малахия наблюдал из тени. Он вперил в меня взгляд голубых глаз, наслаждаясь болью и питаясь эмоциями. В течение пяти лет я цеплялась за воспоминания как за спасательный круг, пока Благие пытали меня, а смерть не приходила. Аккуратными пальцами кто-то гладил мою плоть, сдерживая боль, пока монстры дёргали за сухожилия и нервы. В момент, когда Малахия отпустил руку, вся боль обрушилась бы на меня. Ему это нравилось. Я молила о пощаде, умоляла, чтобы меня убили, просто чтобы избежать их действий, и в конце каждой ночи я получала сладкий вкус смерти.

— Ты в порядке, — сказал Райдер, забираясь в мою кровать и притягивая к себе, пока я пыталась сдержать дрожь. Стены затрещали, и замок слегка затрясся. — Боги, Синтия, дыши, — взмолился он, гладя меня по волосам, затем коснулся лба, осыпая нежными поцелуями лицо, по которому текли слёзы.

— Отпусти меня, — прошептала я сквозь рыдания, которые подступили к горлу, когда попыталась отстраниться, только чтобы Райдер обнял меня крепче.

— Нет, — прорычал он. — Ты не одна. Я рядом.

— Райдер… — взмолилась я, борясь с болью в груди, и желудок сильно сжался.

— Мне всё равно, даже если ты обрушишь грёбаный замок мне на голову, женщина. Ты больше не одна. Я держу тебя.

— Ты чертовски упрямый и тупоголовый, Фейри!

— Знаю, — согласился он.

— Ненавижу тебя!

— Знаю, — прошептал он немного тише.

— Я ненавижу то, что ненавижу тебя, — призналась я.

— Не возражаю.

— Боже, ты так бесишь.

— С этим я могу жить.

— Ложись, лошадиная задница.

Он отпустил меня и лёг рядом, пока я изучала его. Как только он откинулся на подушки, я отвернулась, придвинувшись, чтобы почувствовать тепло его тела, фактически не прикасаясь. Двери закрылись, и охранники, молчаливые часовые, вышли. Я прерывисто выдохнула, и Райдер мягко положил руку мне на бедро, тихо придвигаясь. Я притворилась, что не заметила.

— Поговори со мной, — умолял он, скользя пальцами по мне.

— О чём?

— Что тебе снилось? — спросил он.

— Нет.

— Ты не можешь держать всё внутри, Синтия.

— Как долго ты уже Бог?

— С тех пор, как мне исполнилось триста семьдесят два года, — признался он, что меня удивило.

— Как ты им стал?

— Я вошёл в храм и обнаружил, что на алтаре стоит флакон с синей жидкостью. Проверил, один ли я в храме, приблизился к алтарю и изучил флакон, чувствуя огромную силу, исходящую от него. Я знал, что его оставили не мне, но не мог устоять перед возможностью овладеть силой, которая могла бы освободить мою семью от власти Алазандера. Думаю, Дану намеревалась создать тебя с его помощью, но я предотвратил это, выпив жидкость. А через несколько дней проснулся изменившимся. Сначала были мелочи, маленькие незначительные изменения, предупреждающие о том, кем становлюсь. Я скрывал силу, которую получал, от всех, даже от братьев. В день, когда убил Алазандера, я использовал эту скрытую силу, смешанную с яростью и страхом. Позже, когда зверь вошёл в меня или проснулся — что бы ни делал, когда выбирал из наследников следующего короля, — я силой контролировать его, убеждаясь, что не закончу, как отец. Думаю, именно так я держался, чтобы не сойти с ума. А теперь, прошу, расскажи мне о кошмаре?

Я вздохнула, понимая, что Райдер не отстанет, пока мы не поговорим о сне.