Глядя на деревню, готовящуюся к походу на Королевство Орды, я рассеянно слушала, как Элизиан тихо говорила. Она помогла мне выследить трёх существ, которые мучили Фейри, питаясь и не заботясь о нанесённом ущербе.

— Ты же понимаешь, что, в конце концов, придётся поговорить о том, что с тобой там случилось? — пробормотала она.

— Я занималась сексом с монстрами, чтобы вспомнить мужа. Я охотно позволяла это и неоднократно искала его, потому что мне нужно было вспомнить Райдера. Не помня его, я не хотела оттуда выбираться. — Она кивнула, будто не винила меня за столь ужасные действия, за секс с мучителем, просто чтобы заглянуть в собственные воспоминания. — Я трахалась с монстрами, Элизиан. Спала с существами, которым доставляло удовольствие разрывать моё тело на части, чтобы питаться. Я чувствовала, как они трахают меня, как питаются от меня, и ничего не сделала, чтобы остановить.

— Что ты могла сделать? У тебя не было ни силы, ни магии, ни помощи. Моя первая неделя там? Я отсосала нескольким Благим принцам, которые были мне родственниками по материнской линии, и глотала их члены, как шлюха, просто чтобы выжить. Я сделала всё, что, чёрт возьми, должна была, чтобы остаться в живых. У меня никого не было, и Ашер понятия не имел, что я там, внизу, когда мать бросила меня туда. Я стала чертовски хорошей шлюхой и играла свою роль, пока они рвали меня на куски. Там всё не так, как здесь, Синтия. Ты сделала, что должна ради выживания. Это значит не то, что ты хотела это делать, а что хотела жить. Ты выбралась, так что теперь нужно выяснить, чего хочешь. Если позволишь этому уничтожить себя, они победят. Если я смогла прожить там более тысячи лет, ты выжила, прожив двадцать.

— Как мне рассказать мужу обо всём, что произошло, и в деталях о том, что я сделала, чтобы выжить в том аду? — тихо спросила я. — На самом деле меня не насиловали. Когда я первый раз трахалась с монстром Принц Благих просто нас игнорировал. Он так силён, Элизиан. Малахия там абсолютная власть. Если он вообще был в комнате, я уступала тому, чего от меня хотели. Я просыпалась, а он обнимал меня и прикасался, будто спасал меня, но нет. Он держал меня там несколько дней, а потом скармливал монстрам. Он съел мою душу, и я предположила, что он такой же, как другие. Но нет. Он древний, холодный и, что хуже, расчётливый. Он сделал из меня свою сучку, и я позволила, потому что он забирал боль и питал меня воспоминаниями о том, кем я была, заставляя помнить, что мне нужно сбежать. Я бы убила его, но нет. Думаю, он сломал меня, пока я не начала перестраивать себя во что-то другое, во что-то… более сильное. Я не знаю, почему он ждал так долго и каковы его намерения. Думаю, он понял, что именно я сниму руны и освобожу всех. Я освободила его, и теперь он здесь, питается моими людьми. Я выпустила монстров в этот мир.

— Малахия — первенец Дану и короля Оберона, по крайней мере, так говорят. Он легендарный любовник и предсказатель, который обещает удовольствие и доставляет его, когда кормится, но и боль причиняет, — фыркнула она, и слёзы навернулись на её глаза. — Он не совсем злой, но и не совсем добрый. Ты назвала его пожирателем душ, и я поняла, о ком ты говорила. Я умоляла Ашера оставить Малахию в той клетке. Если он позволил тебе оставаться там так долго, были на то причины. Малахия ничего не делает, не зная исхода ещё до того, как начнёт игру.

— Он и тебе сделал больно?

— Он сделал меня своей… своей личной игрушкой на несколько веков. До Ашера, наконец, дошёл слух, что я внизу, и он и другие сражались с Малахией, чтобы освободить меня. Я Благая, Синтия, и у меня не было иммунитета к нему. Я могущественна и не подвержена давлению нашего вида, но он — сын Оберона и самый смертоносный Благой во всём королевстве. Если у меня нет иммунитета, какой шанс у тебя?

— Я чувствую себя так, словно предала мужа. Чувствую себя… грязной, потому что, если буду хорошо себя вести, Малахия позволит увидеть воспоминания, — призналась я, стыдясь.

— Так он и поступает, богиня — забирает то, что любишь больше всего, и возвращает, но за определённую цену. Если бы у Фейри был символ, это точно Малахия.

— Откуда ты знаешь о символах? — спросила я, нуждаясь на мгновение сменить тему. Я ненавидела то, что занималась сексом с этими монстрами на глазах у Малахии. Я не хотела, но он снимал боль, и я желала этого больше, чем человечности. Тогда я понимала, что не какая-то шлюха, которая делает то, что хотят монстры. Воспоминания, которые он позволил мне мельком видеть, стоили того и давали стимул выживать, бороться и вернуться к своим детям, даже если муж больше не хотел меня.