Остаток пути он молча провожал её. Она не спросила, откуда он узнал, что её сестра в стенах, потому что заметила, как она смотрела на него, когда он входил в подземелье. Так смотря на знакомых, и хотя это тревожило, прямо сейчас это не имело значения.

У двери стражники наблюдали за ней, пока не открыли её и не ввели Айслин туда, где сидел король, уставившись на себя в зеркало. Его льдисто-голубые глаза посмотрели на неё в отражении.

— Оставьте нас, — приказал он, дождавшись, пока все выйдут, прежде чем заговорить снова. — Я разорву твоего любовника на части, если не будешь умолять меня не делать этого. Если согласишься на мои условия, я на время пощажу обоих, но только если ты сыграешь роль моей шлюхи, Айслин, — хрипло сказал он.

— Думаешь, меня волнует, что ты с ними сделаешь? Вспомни, отчим, ты отправил меня к одному и подарил другому. Я не привязана ни к тому, ни к другому. Я Айслин, Наследница Зимнего Двора, бессердечная ледяная принцесса, которая не тает ни перед одним мужчиной.

— Твоя мать умоляла меня убить её, точно так же, как говорила ему, когда он трахал её снова и снова.

— Моя мать хотела смерти, в этом я уверена. Она хотела никогда больше ничего не чувствовать после того, как её заставили съесть собственных детей. Да и давай просто будем честны, твой член не такой, как у Короля Орды, он Высшим фейри, а ты просто… меньше.

Он двигался быстрее, чем она ожидала, отбрасывая её назад ударом за ударом, пока она не упала. Джеральд навис над ней, глядя сверху вниз со злобой и вожделением, когда она поджала под себя ноги и выпрямилась во весь свой небольшой рост, чтобы посмотреть ему в лицо.

— Папочка, ты бьёшь как сука, — рассмеялась она сквозь кровь, которая капала из носа в рот.

Он снова дал ей пощёчину, и она рассмеялась, видя, как нарастает его гнев. Он продолжал, не обращая внимания на то, что она больше не смеялась, и продолжал бить её, пока она вновь не рухнула на пол. Следуя за ней, он задрал ей юбку и с шипением выдохнул затхлое дыхание, прижимаясь губами к её неподвижным губам.

— Ты будешь звать меня, даже если мне придётся добавить достаточно дюймов льда, чтобы добиться этого! Ты ничто! Ничто, кроме конченой шлюхи, которая позволила монстрам трахать себя! Ты должна была оставаться чистой и нетронутой, пока я не убью твою мать-шлюху и не заберу тебя! Ты никогда не должна была оказаться с ним, и всё же ты не подчинилась мне! Ты все разрушила, и Лейн поплатился за это, мой собственный сын думал выступить против меня! — Он раздвинул её ноги, и она рассмеялась, чувствуя, как желчь бурлит в животе.

— Ты сумасшедший, — прошептала она, вонзая ледяные когти ему в шею, позволяя крови брызнуть на лицо.

— Ты должен был защитить меня. Защитить от монстров, но сам был монстром, который охотился на меня.

Она толкнула его, глядя сверху вниз, как он хватает ртом воздух. Её пальцы прошлись по его животу, разрывая плоть. Один за другим она удаляла его бесполезные органы, наблюдая за болью, отражающуюся на лице, пока её ледяные когти не скользнули к его сердцу.

— О, у тебя оно даже есть? — промурлыкала она. — Я была уверена, что ты положил его не туда.

Он закричал, привлекая внимание охраны, и она рассмеялась, выкручивая руку, вытаскивая сердце. Затем встала, материализуя два ледяных лезвия. Если её королевству суждено рухнуть, то только потому, что она сама его разрушит, а не потому, что Маги захватили; это её дом, её наследие, и они связались не с той принцессой.

— Да здравствует король, — произнесла она, повернувшись к страже

Айслин протащила безжизненное тело отца по пустым коридорам и вниз по лестнице, которая вела в камеру Ашера. Затем она бросила его и прошла в свою камеру, схватив спрятанный ключ. Одна тёмная бровь приподнялась, когда греховная улыбка растянула его губы.

— Я действительно предпочитаю, чтобы у моих блюд был пульс, Айслин, — засмеялся он, когда она открыла камеру и вошла в клетку, в которой он был пленником. — Я удивлён, что ты вспомнила обо мне, учитывая, что наверху пытают твоего любовника.

— У меня проблема, — сказала она, кивнув на отца, который оживал. — Он не нормальный и регенерирует. Его нельзя оставлять, пока мы не придумаем, как его убить. Взывай к своему долгу, Благой, — произнесла она, вырывая одну из множества стрел.

— Ещё не время, — он пожал плечами, когда цепи зазвенели от лёгких движений.

— Ты умрёшь здесь, понимаешь? Этот дворец вот-вот переместиться, и всё, что к нему пристроено, уже не будет прежним. Я знаю, ты позвал своих сородичей, чтобы они нашли тебя, но они не успеют.

— О, моя милая девочка, они уже здесь, — ухмыльнулся он, поднимая взгляд, чтобы посмотреть через её плечо. — В любой момент раздадутся крики.

— Ашер, мне нужно твоё слово, что, если я отпущу тебя, ты не съешь весь мой двор.