Крик вырвался из Айслин, когда он всосал её сладкую плоть, а пальцы всё больше и больше приближали к краю, пока не выскользнули, а их место не занял его язык. Её крики были бесконечными, когда он коснулся её матки, двигая языком, пока она не начала набухать, находя её чувствительное место и дразня его, прежде чем проникнуть глубже. Она чувствовала себя безвольной, на грани того, чтобы рассыпаться на мелкие кусочки, которые никто никогда не сможет собрать воедино, а затем Ашер так же быстро, как и начал, остановился.

Его крылья сложились за спиной, когда он выскользнул из-под неё, прижав руку к бедру Синджина, и сила хлынула на небольшую площадку.

Айслин посмотрела на Синджина и увидела, что он наблюдает за ней горящими зелёными глазами, жаждущими заполучить её. Она протянула руку, и Ашер оттолкнул её, покачав головой и прижав палец к губам.

— Ты хороша на вкус для пыток, жаль, что ты не можешь понять, что только что произошло, — злобно хихикнул он. Он поднёс палец к уху и покрутил им, кивнув в сторону навеса. Она проследила за его взглядом и увидела силуэт мужчины, который стоял снаружи и прислушивался. Она опустила ноги, когда Ашер помог ей поправить юбку, подхватил на руки, вышел из повозки и усадил обратно на жеребца.

— Её крики были слабыми, — пожаловался Джеральд.

— Не имея практики, я довёл её до безумной потребности в сексе ещё до того, как добрался до тела, — грубо сказал он. — Она кончила дважды. В следующий раз я трахну её в задницу, и ты услышишь, как она по-настоящему кричит, больной ублюдок.

— Она не моей крови.

— Ты вырастил её, что делает её твоей.

— Я устал от твоего дерьма, Благой.

— Большинство устало, но я не стремлюсь заводить новых друзей. Оставь Неблагого в повозке, если только не собираешься позволить ему умереть до того, как мы доберёмся до твоего двора.

— Он может остаться там. Мы и так потратили много времени, позволяя тебе кормиться. Поехали, — прошипел Джеральд, направляясь к своей лошади и поправляя штаны, а затем оглянулся и посмотрел на Айслин. От его улыбки у неё кровь застыла в жилах.

— Он не проживёт достаточно долго, чтобы добраться до тебя, пока я здесь.

— Ты другой, — небрежно сказала она. — Когда я встретила тебя в туннеле, ты был не таким. Ты хотел меня съесть.

— Я умирал от голода и был прикован к тому туннелю, принцесса. Я не мог есть, пока кто-нибудь не снял с меня чёртово заклинание.

— И он снял?

— Нет, маги. Они пытались привязать меня и на самом деле думают, что им это удалось.

— Привязать к чему? — спросила она.

— К воле твоего отчима, и поэтому он считает, что я принадлежу ему, хотя он ненавидит, когда я ему перечу.

— А ты привязан? — спросила она.

— До определённого момента, но я не такой, как другие фейри. Я, так сказать, улучшенная версия. Я и Неблагого Двора, и Благого, и я читал их мысли и намерения ещё до того, как они вошли в пещеру. Я также читаю историю их жизни по мыслям. Я знаю их надежды и мечты, чего они хотят больше всего и как они собираются этого достичь.

— Ты ведь знаешь, как их остановить, да? — прошептала она дрожащими губами.

— Да, но тебе не стоит об этом думать. Я им не помогаю. Никто, чёрт возьми, не помогал мне. Никому не было дела до того, что мы медленно умирали от голода, что время в наших камерах тянулось бесконечно и что мы разрывали друг друга на части, когда голод становился невыносимым. Все знали, что мы там и что мы страдали, даже те, кто не сделал ничего плохого. Так что не думай, что я грёбаный герой, я антигерой в этом мире. Я эгоистичный придурок, которому плевать, если мир самоуничтожится.

— Даже антигероям нужны люди, Ашер. Всем нужны люди. Ты не антигерой в моём мире; ты спас меня от потери, которую не должна пережить ни одна мать.

— Я сделал это, потому что знал, ты нужна мне, — холодно рассмеялся он. — Мне нужно было лишь притвориться милым, и ты сразу же попалась на это. Не смотри на меня так, ты оставила меня гнить в том туннеле, милая принцесса. Мне никто не нужен, и мне действительно всё равно, что ты обо мне думаешь. Я не заинтересован в том, чтобы заводить друзей. Я скорее из тех, кто трахает и убивает. Молись, чтобы я не решил, что хочу тебя трахнуть, потому что я зверь, который заманивает добычу и медленно пожирает её, пока она умоляет поиграть. Иногда я играю со своей едой, просто чтобы услышать, как она плачет, прежде чем я её уничтожу.

— Я тебе не верю, — прошептала она. — Я думаю, что ты одинок и ненавидишь этот мир за то, что он тебя забыл, и не виню тебя за это. Но если попытаешься использовать меня во вред, я тебя уничтожу. Может, не сегодня и не завтра, но, в конце концов, я тебя найду и убью.

— Осторожнее, ты возбуждаешь меня, а я голоден, принцесса. Такие разговоры для меня — прелюдия, и мне нравится играть.