Письмо выпало из ослабевших пальцев Валерии. Грудь сдавило железным обручем, комок в горле не давал дышать. Д.Б. Дэвид Блэйд. В этом не может быть сомнения. Именно Дэвид Блэйд написал ее матери это письмо. Девушка до боли прикусила губу. Теперь стало понятно, почему Анастасия уничтожила настоящие конверты. Юлия или ее сын могли увидеть имя отправителя и прочитать. Настя не хотела, чтобы они знали, не желала кому-то причинять боль. Но любила она этого мужчину. В глазах Марининой потемнело от страшного предположения. Ей показалось, что сердце настолько замедлило свой ход, что она сейчас упадет бездыханная на пол. Желудок конвульсивно дернулся, ладони похолодели. Нет…. Этого просто не может быть. Валерия яростно схватила следующее письмо, чуть не порвав его, и принялась читать.

«Настя!!! Ну, почему ты молчишь!!! Целый месяц я жду ответа. Я замучил Юлию вопросами о тебе. Боюсь, что она скоро догадается. Нет, это не шантаж. Это просто необходимость. Видеть тебя, слышать…. Это все, о чем я прошу. Я понимаю, какую трагедию ты пережила, какой выбор тебе пришлось сделать. Принесенная тобой жертва сделала тебя такой жестокой? Мы могли бы вместе это пережить. Приезжай в Венецию. Я помогу тебе забыться. Этот замок я купил для тебя и для…. Прости, я не хотел напоминать. Но если решение принято, то зачем снова и снова изводить себя. Так ты не поможешь себе забыть. Боль только усилится, если ты будешь рядом, в одном городе с ней. Хочешь, мы заберем ее. Вместе мы защитим малышку. Юля никогда не отдаст мне сына, но мы могли бы уехать втроем. Жить, как одна семья. Почему ты решаешь все за других? Да, я не имею права вмешиваться в твою жизнь, но, пойми, без тебя меня нет. Просто нет. Я приму любое твое решение.

Ты знаешь, у нас сегодня выпал снег. В Нью-Йорке снег большая редкость. И я сразу вспомнил о России, о Москве и о тебе. Точнее, о тебе в первую очередь. И я решил, что это знак. Что сегодня ты позвонишь. Я ждал целый день. Сейчас половина двенадцатого ночи. Я ошибся. Ты решила вычеркнуть меня из своей жизни. Но я не допущу этого. Если ты думаешь, что я смею осуждать тебя, то это не так. Я могу принять все, но не равнодушие.

Я весь день вспоминал о тебе, о нашей первой встрече. Ты помнишь? Я знаю, что ты не забыла. Мы были предназначены друг другу. Да, ты не знала, что я появлюсь в твоей жизни, но я ждал только тебя. Я узнал тебя сразу, как только ты вышла из своей комнаты. Сонная, лохматая, совсем юная. Ноэль бросился к тебе и, взяв за руку, притащил ко мне почти волоком. Он уже тогда был очень сильным. Он сказал: Папа, это моя подружка. Ее зовут Настя. Можно, мы поженимся. Ты так смеялась. А я ответил: Нет, сын, это не твоя невеста. Уже тогда ты была моей. Только не думай, что я пытаюсь давить на тебя. Я просто вспоминаю и хочу понять, почему ты решила сбежать от всего, что было между нами. Я не верю, что ты любишь другого. В твоем сердце есть только я.

Я жду, все еще жду ответа. Еще месяц. И я приеду.

Люблю тебя. Дэвид. Б.»

Лера снова и снова перечитывала ровные строчки, пока они не стали расплываться. Пальцы мелко дрожали, крупная капля упала на листок, чернила расплылись. Автоматически сложив письмо, она убрала его в конверт. Остальные письма читать не было смысла. Ей были безразличны дальнейшие перипетии отношений между ее матерью и отцом Ноэля. В этом не было для нее никакого смысла. Резко встав, так что конверты повалились на пол, а кресло жалобно и сильно закачалось, Лера выскочила из комнаты. Дверь в спальню Ноэля была не заперта. Она ворвалась в нее, как ураган, быстро оглядываясь и выискивая то, что ей сейчас было необходимо увидеть. И она увидела. На антикварном комоде у стены среди разных фигурок и прочей дребедени в простой рамке стояла фотография его отца. Ее просто не могло не быть. Одного взгляда на нее было достаточно, чтобы подтвердились худшие опасения девушки. Жесткие синие глаза смотрели на нее со старого снимка с той же затаенной печалью, которая пряталась в серых глазах ее матери. Мозаика в голове Валерии начала складываться, но она была совсем не рада тому, что получалось.

Память вернула ее на сутки назад.

— Вы совсем молоденькая, да? — спросила Элис, когда Лера спустилась позагорать.

— Нет, я старше тебя лет на пять-семь.

— Никогда бы не подумала. Вы очень похожи с Ноэлем. Случайно, не брат с сестрой?

А это вчерашний разговор с Ноэлем:

— У тебя один глаз темнее.

— Я знаю. У тебя тоже.

— Нет

— Да.

— У отца были такие же синие глаза.

— У тебя же зеленые.

— Я в маму.

Да, Ноэль унаследовал глаза матери, а Лера глаза отца, их общего отца. Она почувствовала, как пол под ногами начал двигаться, уплывать. Темнота обступила со всех сторон, сдавив грудь, и сделав тело невероятно тяжелым. Нет, это не начало видения. Это реальность. И она настолько жестока, что у нее нет сил…. И нет желания продолжать.