— Ты в порядке? — тревожно спросил он, заметив перемену в ее настроении. Лера уткнулась лицом в его плечо и всхлипнула. Ноэль замер, растерявшись. Она почувствовала, как напряглись его мышцы, ощутила знакомый аромат его тела, и зарыдала еще горше. Ноэль дотронулся до ее волос и неуверенно и даже робко провел по ним.

— Не нужно плакать. Все хорошо. — сказал он мягко.

— Я была такой дрянью. Я полная дура. — всхлипывала она. Рубашка его намокла от ее слез.

— Хорошо, что ты это понимаешь. — беззлобно усмехнулся он. — Осознание своих ошибок — это первый шаг к их исправлению

— Ты думаешь, такое можно исправить? — с сомнением спросила она, отстраняясь. — Извини, я рубашку испортила.

— Ничего. Тебе нужно было выплеснуть негатив.

Потом он ушел в душ, а Лера принялась за приготовление ужина. Она волновалась и боялась сделать что-то не так. Меню получилось простым, но питательным. Салат из свежих овощей и спагетти с сыром и грибами, кофе и бутерброды.

Они ужинали на кухне. Ноэль включил что-то из классики, достал бутылку вина, и предложил ей бокал. Лера отрицательно покачала головой. Он одобрительно улыбнулся. Они ели молча, слушая музыку и размышляя каждый о своем. Иногда их взгляды встречались, И Маринина понимала, что нужно что-то сказать, чтобы заполнить эту длительную паузу. Но когда дело касалось серьезных вещей, красноречие ее покидало, становилось тяжело дышать. Она комкала в руке салфетку и смотрела в тарелку. Есть совсем не хотелось.

— Ноэль… — тихо начала она, робко подняв на него глаза. — Все, что я наговорила тебе, когда ты пристегнул меня наручниками к батарее — неправда. Я была не в себе.

— Я знаю. — он спокойно улыбнулся.

— И когда просила не убивать Адеева, я…. - она осеклась, как помрачнело его лицо. — Ты не хочешь это обсуждать?

— Нет. — однозначно сказал он, вытирая губы салфеткой. — Это уже неважно.

— Важно. — с неожиданной настойчивостью произнесла Маринина. — Для меня важно. Я хочу, чтобы ты все понял правильно. Ты был без оружия, а он набросился на тебя. Я должна была испугаться за тебя.

— Но не испугалась. — в глазах его застыл лед. — Лер, не нужно ничего объяснять.

— Подожди… — она накрыла его руку своей ладонью. — Нужно. Понимаешь…. — Лера мгновенье собиралась с мыслями и подбирала нужные слова. Господи, как же это сложно.

— Лера! — он скинула ее руку, и гневно посмотрел на нее. — Все уже в прошлом.

— Нет, для меня нет. Я не смогу жить спокойно, если не скажу. — она отчаянно закусила губу, отводя взгляд куда-то ему за спину. — В тот момент я не могла мыслить здраво.

— Я понимаю.

— Не перебивай, пожалуйста. — попросила Лера. — В тот момент я видела только маленького мальчика, который лишился своей семьи. Я винила себя в том, что он стал таким. Это никак не было связано с нашими с ним отношениями. Я ошибалась не только в этом…. Господи, дай мне силы. — вздохнула она. — Я видела тебя раньше…. Да нашей встречи.

— То есть? — он в недоумении нахмурил брови.

— В ту ночь, когда мне впервые приснился кошмар, в котором убили женщину, я отчетливо увидела твое лицо, и потом еще раз. Даже во сне ты меня поразил. Я думала, что таких как ты не бывает, а потом мы встретились в Венеции. Я испугалась. Мне казалось, что никогда не смогу долго удержать такого мужчину, как ты. Я всегда обходила стороной трудности. Я не в тебя не верила, я не верила в себя. Я пыталась избавиться от чувств, которые ты во мне вызывал, я сделала все, чтобы лишить себя даже надежды. Уцепилась метровой хваткой за абсурдную идею с нашим родством. Я же знала, чувствовала, что это бред полнейший. Ты все понял, а я знала, что не смогу сопротивляться, если ты станешь настаивать. Я кинулась на Адеева от отчаянья, от страха. Он был для меня олицетворением стабильной размеренной жизни, а с тобой была полнейшая неизвестность. Я не так эмоциональна, как ты, я не могу жить чувствами. Они делают меня слабой, уязвимой, я не узнаю себя, не понимаю, а это всегда пугает. Я думала, что, если ты уйдешь, я снова стану сама собой. А потом оказалось, что все что я делала, неправильно и глупо. Адеев вместо стабильной жизни предложил мне смерть. Но мне кажется, что какой-то частью своей испорченной жесткой сущности он любил меня. Я обоих вас предала.

— Все еще жалеешь его? — жестко усмехнулся Блэйд.

— Да. — кивнула Лера. — И я имею на это право. Моя мать навела порчу на его семью. Он был ребенком со слабой психикой. Да, он виноват, но он такая же жертва обстоятельств, как все мы в разных случаях. Никого не было с ним рядом, никто не помог, не почувствовал критический прелом в его личности.

— Лера, он бы убил тебя. — он непонимающе смотрел на нее.