— Да. — подтвердил Ноэль, широко улыбаясь. От этой улыбки у Леры побежали мурашки по коже. Ей он больше так никогда не улыбнется. — У нас это наследственное. — добавил он. — Мать Валерии тоже была психологом.
— Ого. — воскликнул Максим. — Но я, честно говоря, не думал, что психологи могут позволить себе квартиру в Нью-Йорке и особняк в Венеции. Это же два самых дорогих города.
— Ты знаешь, Макс, — снисходительно обратился к Адееву Ноэль. — дантисты в Штатах зарабатывают порой больше психологов, но дома в Венеции они не покупают. Мой отец завещал мне много-много миллионов. И я до сих пор не знаю, как их с толком потратить? Может вложить деньги в изобретение новых зубных протезов? Как думаешь?
Максим пропустил колкость мимо ушей, чем здорово поднялся в глазах Валерии. В отличии от Ноэля, он умел себя вести в обществе и сдерживать свои эмоции, хотя и не имел миллионов и золотых часов.
— Значит, твой отец не был психологом? — спросил он, пронзительно глядя на Ноэля.
— Нет. — Блэйд пригубил глоток вина, размышляя над ответом. — Папа был связан с игорным бизнесом. — произнес он. И это было почти правдой. — Меня немного смущает такой интерес к моей скромной персоне. Мы здесь, чтобы отпраздновать помолвку, а не выяснять, кем были мои предки до пятого колена. — последние слова были сказаны довольно грубо.
— Максим просто хочет побольше узнать о своем будущем родственнике. — вступилась за Адеева Ольга. Какая она умница!
— Будем считать, что ты узнал обо мне больше, чем достаточно. — высокомерно бросил Ноэль, глядя Максиму в лицо. — Кто скажет следующий тост?
— У меня есть тост. — неожиданно сказал Максим. Он разлил вино по бокалам. — За знакомство. Я думаю, что именно с этого и нужно было начать.
— Коротко и емко. — прокомментировал Ноэль с мерзкой улыбочкой. — Ораторское искусство не твой конек, как я вижу.
— Я могу уступить слово тебе, если ты так рвешься. — спокойно ответил Адеев. Но Лера почувствовала, как напряглись его мышцы на плечах. Плохой признак. Нужно как-то спасать ситуацию.
— Нет, не рвусь. Те уже все сказал. За встречу! — Блэйд холодно усмехнулся и демонстративно выпил свое вино. Все примолкли. Даже Ольга не знала, как разрядить обстановку, которая вес больше накалялась.
— Тут есть другой зал? Может, перейдем туда. Я замерзла. — сделала слабую попытку Лера.
— А ты попроси жениха. Он согреет. Причем с огромным удовольствием.
— Прекрати! — не выдержав, крикнула Маринина. Дана что-то зашипела ему на ухо. Ольга вцепилась в руку подруги.
— Не стоит повышать голос на старшего брата. — со стальным спокойствием произнес Блэйд, глаза его угрожающе сверкнули. — Я ведь могу и отшлепать.
Неужели это действительно происходит? — разинув от изумления рот, подумала Маринина.
— У тебя какие-то проблемы? Или, может, претензии к Лере или ко мне? — невозмутимо поинтересовался Адеев, не моргая, глядя в глаза Ноэлю.
— У меня есть одна претензия. — обманчиво мягким голосом сказал Блэйд. — Но вряд ли Лера захочет тебе о ней рассказать.
Лера крепко сжала локоть Максима, почувствовав, что он начинает терять терпение.
— Все нормально, Лер. — прошептал он успокаивающе, нежно взглянув на нее. В этот момент она готова была его полюбить, если бы ее глупое сердце не любило другого — дерзкого, несдержанного мальчишку, который был старше ее на девять лет и считал себя на голову выше других людей.
— Ноэль, Лера расскажет мне все, если ей это будет нужно. — сказал он Блэйду.
— Тогда у меня есть другой тост. Все уже выпили? — он посмотрел на опустевшие бокалы. — Наливай, Максим. Я тоже буду не многословен. Я пью за доверие, преданность и искренность. Многим из нас этого очень не хватает.
— Ты абсолютно прав. — дерзко ответила Лера. Она вздернула подбородок и выдержала его испепеляющий взгляд. Поставив пустой бокал на стол, Лера встала.
— Думаю, вечер пора закончить. — сказала она.
— Но мы еще даже шашлыка не дождались! — недовольно пробормотала Ольга. Она явно не хотела уходить.
— Мы можем перейти в ресторан, если ты замерзла. — смилостивился Блэйд. Лера посмотрела на Максима. Тот едва заметно кивнул.
— Не обращай внимания. Он просто сноб. — прошептал он ей на ухо. Как мило. Ее же и утешают.