— Моя маленькая дурочка, — мягко прошептал ей в плечо Дин. — Ты до сих пор ищешь причины, по которым я могу тебя не любить. Смирись, милая, их просто нет. И когда придет время, ты непременно станешь лучшей матерью, чем те, что были у нас.

— И это время может настать быстрее, чем ты думаешь. — усмехнулась Джил, приятно тронутая его словами. Дин поднял голову и вопросительно взглянул на нее. — Я не пью таблетки уже полгода. Какой смысл, если у меня нет любовника? — пояснила она.

— Ну, теперь он у тебя есть. — Даниэль широко улыбнулся. Его глаза лучились от нежности и любви. Джил напряженно посмотрела на него.

— Мне становилось страшно от одной мысли, что однажды ко мне прикоснуться другие руки, не твои. — прошептала она глухо.

— Этого никогда не произойдет. — успокоил ее Дин. — Только я. До конца наших жизней. Несмотря ни на что.

— Несмотря ни на что? О чем это ты? — усмехнулась она, игриво хлопнув его ладошкой по плечу. — Даже не думай снова взяться за старое.

— Я усвоил урок, Джил. — серьезно сказал Даниэль. — Я давал много обещаний, и не держал их. Но сейчас все иначе. Мы оба прошли через ад. Мы повзрослели, и больше не совершим прежних ошибок. Ты веришь мне?

— Верю. — шепотом проговорила Джил, и склонившись над ним, страстно и нежно поцеловала в губы, укрыв их обоих копной своих волос. Ее тело требовательно прильнуло к нему в поисках ласки, но Дин с легким смешком отстранился.

— Милая, боюсь, что на сегодня я полностью исчерпал силы. — обняв Джил, он уложил ее рядом с собой. — Уже светает, а мне через несколько часов нужно вылетать на переговоры.

— Далеко? — сонно потянувшись, спросила Джил, устраиваясь поудобнее и наслаждаясь теплом сильного тела, растянувшегося рядом с ней.

— В Европу.

— Бог мой. А надолго?

— На неделю.

Джил встрепенулась, и посмотрела на Даниэля с осуждением.

— Неделя? И ты только сейчас говоришь?

— Ты не спрашивала. И я не думал, что день закончится вот так, — он слабо улыбнулся. — Ты будешь скучать?

— Безумно.

— Я вернусь.

— А куда ты денешься. — усмехнулась Джи.

Она слышала, как дыхание Даниэля выровнялось, и он отошел в крепкие объятья сна, но сама еще долго ворочалась, прислушиваясь к легкому сопению Дина.

Джил хотела бы сказать, что счастлива теперь. Что рядом с ним, полностью раскрывшим ей свое сердце, она сама обрела покой и умиротворение, но все оказалось сложнее. Сложнее, чем это представлял сам Даниэль.

Доверие, искренность, полное понимание друг друга, безоговорочная вера, да она стремилась к таким отношениям. Видела в них идеал, залог крепости уз, соединивших сердца. Но то, что открылось ей сегодня, то, о чем поведал ей Дин, не входило в понимание правильных и честных отношений. И, если быть до конца откровенной, Джил была напугана. То, как говорил Даниэль о своей матери, ее убийстве и предсмертных судорогах, разбрызгавшейся крови, так спокойно и уверенно, так равнодушно.

Бог мой, ведь ему было всего восемь, ребенок. Дети не могут быть такими холодными и жестокими. Эта скрытность была в нем всегда, отрешенность от мира, несгибаемая твердая вера в свою правоту. Он думал, что ему подвластно все. Джил никогда не замечала в нем уязвимых мест, Дин или хорошо маскировался, или просто был непробиваем, как скала. Только любовь к ней, страх потерять эту любовь, разрушали маску абсолютной власти и уверенности над собой, над другими. Была ли она для него спасением?

Джил замерла от внезапно пронзившей ее мысли. А что, если она не держит его в равновесии, а разрушает?

И что сделает Дин, когда поймет это?

Джил судорожно вздохнула, и, повернувшись, посмотрела на Даниэля. Внутри все перевернулось, девушка даже вздрогнула от неожиданности. Дин не спал. Его светлые глаза, не моргая, следили за сменой эмоций на ее лице.

— Не спится? — спросил он, проведя большим пальцем по ее губам.

— Да. — кивнула Джил, чувствуя возрастающее внутреннее напряжение.

— Нужно немного поспать, Джи. Просто не думай ни о чем.

— Хорошо. — прошептала она, обнимая его за талию, и прижимаясь лицом к горячему мужскому плечу. Она не хотела, чтобы он догадался, какие темные мысли гуляют в ее в голове. Сейчас Джил понимала, почему Дин так долго молчал, почему боялся открыться ей. И он был по-своему прав. Есть секреты, которые лучше не знать.

— Господи, Джил! — прижав руки к груди и испуганно подпрыгнув на месте, воскликнула Сара, увидев выходящую из душа подругу, завернутую в длинное махровое полотенце. — Ты напугала меня до смерти.

Джил весело рассмеялась, глядя на сконфуженное растерянное лицо Сары, которая явно не ожидала увидеть ее этим утром в спальне своего работодателя.

— Успокойся, это всего лишь я. — бодро сообщила Джил, направляясь к разобранной кровати.