— Он знает об этом, Бетти. — усмехнулась Милена, проведя кончиками пальцев по своим волосам. — Но он не знает, что любовь, увы, не всегда так радостна и созидательна, как это чудится вначале. Попробуйте остановить его, разубедить, но, бьюсь об заклад, вам это не удастся.

— Оставьте его, уезжайте. Он только начинает жить. Зачем вам это? — с мольбой воскликнула Элизабет, в порыве схватив холодные руки Милены, которая горько улыбнулась.

— Я не могу помочь вам, Элизабет. Вы хорошая мать и любите его, но пора отпустить Джонатана. Дайте ему совершить свою собственную ошибку или, возможно, обрести свое истинное предназначение.

— О чем вы говорите? — в недоумении пробормотала Элизабет.

— Вы знаете, Бетти. Загляните в себя, да поглубже и вы поймете, почему я здесь. Простите, но мне пора. — она высвободила руки и направилась к выходу.

— Вы не оставите его? — вдогонку бросила Лиз?

— Нет. — не оборачиваясь, ответила Милена Мортимер.

Сев на стул Элизабет беззвучно зарыдала.

— Милена? Ты куда? — нахмурившись спросил Джонатан, увидев, как она выходит из кухни и не глядя на него, направляется в холл.

— Ухожу. Мне пора. — Ответила она.

Джон рванул за ней и схватив за руку, заставил оглянуться. Его глаза были полны растерянности.

— А как же я? Ты обещала взять меня с собой. — он обхватил ладонями ее лицо. — Ты ведь не передумала?

— Нет. Но я уезжаю завтра. Я сегодня ты должен поговорить с матерью. Ей это необходимо. И, если после этого разговора, ты сам не передумаешь, то я буду ждать тебя сам знаешь где.

— Я приду. — пообещал Джонатан взволнованным полушепотом. — Через несколько часов. Успокою Лиз, сделаю несколько звонков, соберу кое-что из вещей и приду.

Милена улыбнулась, погладив его по щеке.

— Я знала, что не ошиблась в тебе. — томно проговорила она.

— Но сначала ты мне все объяснишь.

— Конечно, Джонни. Ты все узнаешь.

Проводив свою возлюбленную, Джонатан вернулся в гостиную. Элизабет вышла из кухни неровной походкой. Она чувствовала себя обессиленной и старой. Впервые ей было так больно.

— Мама…. - покачав головой, Джон взял ее за руку и усадил рядом с собой на диван. — Почему ты так расстроена? Разве ты не хочешь, чтобы я был счастлив? — спросила он, ласково убирая выбившийся локон с ее лица. В его темных глазах было искреннее недоумение.

— Останься со мной, Джонни. Умоляю тебя. Эта женщина опасна. Я чувствую беду. — в голубых глазах задрожали слезы.

— Это бред. Милена очень светлый человек, не смотря на кажущуюся высокомерность.

— Она намного старше тебя. Подумай, нужно ли тебе это приключение? Стоит ли она твоей карьеры и спокойствия?

— Мне все равно, сколько ей лет. И мое спокойствие будет невозможным без нее. Я люблю ее.

— Джон. — горько улыбнулась Элизабет, слезы текли по напудренному лицу. — Ты ошибаешься. Сейчас ты мне не поверишь, ты ослеплен ею. Но это не любовь. Это страсть, сумасшествие, но когда все пройдет, останется пустота и сожаление. Ты слишком молод, чтобы отдавать отчет в том, что хочешь сделать. Такие решения не принимаются за один день. Еще вчера ты собирался стать мировым судьей, и завтра уезжаешь на какие-то раскопки с женщиной, которая по годам могла бы быть твоей матерью. Ты знаешь ее всего пару дней, а я с тобой на протяжении всей жизни.

— Ноя не могу всю жизнь провести у твоей юбки, я не хочу продолжать это размеренное существование и делать только то, что хочешь ты. Я знаю, что не оправдал твоих ожиданий. Но увидев Милену, я кое-что понял.

— И что же?

— Я другой, я не тот, кем пытался быть. Я не хочу больше притворяться и исполнять план своей жизни, продуманной до мелочей. Мы живем один раз и иногда можно сойти с ума, позволить себе необдуманные поступки, стать авантюристом, испытать восторг, вкусить настоящей жизни.

— Джон, Джон! Остановись. Это не ты. — Элизабет с тревогой смотрела в его одухотворенное лицо. — Это не твои слова.

— Нет, мама. Только сейчас я понял, кто я. Я не степенный адвокат в очках, помешанный на учебниках и книгах. Ты бы хотела, чтобы я был таким. Но я настоящий перед тобой. Я люблю и живу, так, как хочу, как подсказывает мне сердце.

— А если оно ошибается? — печально спросила Элизабет.

— Тогда я вернусь и все начну сначала. Я еще молод, как ты заметила. Если это ошибка, то дай мне совершить ее, чтобы не сожалеть потом всю оставшуюся жизнь. — Джонатан мягко улыбнулся. Он был неколебим и полон решимости. Безнадежность овладела душой Элизабет Грэй.