— Не смею вас больше напрягать своим присутствием. — чуть склонив голову на прощание, Мельбурн медленно развернулся и сделал несколько шагов к двери. Но Элизабет догнала его, и удержала, схватив за рукав. Ричард остановился и посмотрел на длинные пальчики на своем локте.
— Что такое, миледи? Вы передумали? — стальные глаза посмотрели на нее. Элизабет отрицательно покачала головой и одернула руку.
— Кто она? — спросила девушка. Лицо ее было бледным. Губы дрожали. — Эта леди, что приехала с вами. — пояснила она.
— Ваша родственница, мадам. — холодно ответил граф. — Леди Беатрис Флетчер. Из писем сестры вы должны были знать, что я имел честь познакомиться с ней в Лондоне. И она так была очарована моими манерами, что приняла приглашение погостить в Мельбурне какое-то время.
— Я не верю вам. — яростно сказала девушка. — Вы похитили ее так же, как и меня. — Она прижала руки к груди. В глазах ее появилось умоляющее выражение. — Я прошу вас, ваша светлость, во имя всего святого, ради светлой памяти вашей жены, не причиняйте страданий еще одной невинной девушке. Разве вам мало того, что вы сотворили со мной?
— О чем ты просишь, Элизабет? — вкрадчиво спросил граф, но выражение его лица казалось непоколебимым и беспощадным.
— Прошу сохранить ее честь и достоинство. Не порочить ее имя, и отпустить.
— Вы даже не знаете ее. Может, все вышеперечисленное уже не имеет смысла.
Их взгляды встретились в молчаливом поединке. Протянув руку, Мельбурн обхватил всей пятерней ее лицо, больно сжав ее скулы твердыми пальцами.
— Что с вами стало, мисс Невилл? Вы никогда ни о чем не просили и не умоляли. — в глазах графа появилась неожиданная печаль. Элизабет была сбита с толку такой переменой. — Если я предложу вам заменить ее? Спасти ее имя ценой своей гордости?
— Вы посмеете? — похолодев, спросила Элизабет. Ричард долго смотрел в полные смятения глаза. Он получил ответ, который хотел услышать. Но он не мог принять его. Видит Бог, не мог. Только не так. Склонившись к ее лицу, он дотронулся губами до ее дрожащих губ. Ужас, отразившийся в ее зрачках, был откровеннее всяких слов.
— Я очень хочу сказать, что посмею. — прошептал он, видя свое отражение в перепуганных глазах девушки. — Но боюсь, что вы будете дрожать от омерзения и негодования, проклиная меня всеми демонами преисподней, и испортите все удовольствие. Поэтому я выберу леди с более кротким нравом.
Оттолкнув девушку, он окинул ее презрительным взглядом.
— И в таком виде вы вряд ли стали бы ей достойной заменой.
— Вы — чудовище, милорд. — вытирая губы ладонью, прошипела Элизабет. Ричард Мельбурн оглушительно расхохотался.
— Вы не открыли Америку, мадам. — сказал и отвесив ей насмешливый поклон, быстро удалился. — Принесете мне гобелен, как закончите. Я сам оценю, достоин ли он большого зала. Может, ваша работа окажется такой же бездарностью и пустышкой, как вы сами.
Элизабет обессиленно опустилась на пол, как только дверь за ним закрылась. Мэри тут же появилась из своего укрытия.
— Ушел? — шепотом спросила она. Лиза кивнула. Лицо ее было белым, и она тряслась, как одержимая. Мэри участливо и нежно обняла подругу.
— Все хорошо. Ты в порядке. Он не собирается наказывать тебя.
— Мэри, — с отчаяньем простонала Элизабет Невилл, поднимая на подругу расстроенное лицо. — Все намного хуже. Он не оставит меня в покое.
— Не оставит. — подтвердила Мэри со вздохом. — Мельбурн хочет тебя. И получит. Это дело времени.
— Как ты можешь так говорить! — укоризненно возмутилась Элизабет.
— Твое желание не имеет значение. Поверь, я знаю, что говорю. Он сделает так, что ты придешь к нему по своей воле.
— Никогда. — ожесточенно проговорила Лиз. Мэри печально улыбнулась, погладив подругу по щеке.
— Верь в это, если так легче. Но запомни, Лиз, — чтобы ни случилось, пусть даже небеса и земля поменяются местами, пусть все, во что ты веришь, рассыплется прахом и растают айсберги, а ад покроется кромкой льда, никогда не пускай его в свое сердце. Сделаешь это, и ты погибла. Тело ничего не значит. Оно лишь футляр от скрипки. Без него она все равно поет в руках талантливого музыканта, а вот порванные струны починить не всякому по силе.
— Мэри, этот человек разрушил мою жизнь, он позволил своим людям насиловать меня, избивал и держал в темнице, извалял в дерьме в прямом и переносном смысле, как я могу испытывать к нему что-то, кроме ненависти и презрения? — Элизабет смотрела на девушку с праведным недоумением. — Я же не враг себе.
— Нет. Не враг. Просто есть вещи, которых мы не понимаем, но они все равно происходят, и есть мужчины, перед которыми нельзя устоять. Чтобы они не делали.