— Я думаю, вы достаточно наказаны. Столько месяцев жить в страхе моего праведного гнева, в ожидании возмездия. Нет, я решил проявить милосердие.

— Да, неужто. — Не смогла сдержать ироничной усмешки Элизабет.

— Да, миледи. Но я буду сильно разгневан, если вы не выполнили мое пожелание. — проигнорировав ее выпад, Мельбурн прищурил глаза. — Вы не ослушались меня?

— Нет, милорд. — Элизабет вздернула подбородок. — Ваши рубашки в сундуке в покоях. Все сто пятьдесят штук. Еще простыни и одеяла. Я так же взяла на себя смелость и украсила вашу спальню собственноручно вышитыми гобеленами, а сейчас мы с Мэри вышиваем гобелены для большого зала.

Глаза Мельбурна замерли на ее лице, на напряженных скулах четко обозначились желваки.

— И каков орнамент? Что вы вышили на рубашках и всем прочем. — обманчиво мягким голосом спросил граф.

— То, чего вы заслуживаете. Мифические чудовища. — спокойно ответила Элизабет, передернув плечами. — Надеюсь, вам понравится, милорд.

— Несомненно, миледи. Сердечки и купидоны разозлили бы меня больше, чем свирепые волчьи морды.

— Волчьи морды тоже присутствуют.

— Я польщен. Столько трудов в мою честь. — широкая улыбка, больше напоминающая оскал, исказила красивые черты графа, сделав их отталкивающими и злыми. — Значит, все эти месяцы вы неустанно думали обо мне. Это приятно.

— Мои мысли о вас не были приятными, милорд.

— Мне безразлично как, но вы думали. А, может, миледи вы надеялись, что своим рвением и трудолюбием сможете заслужить прощение за убийство моего поверенного? Увы, вы напрасно старались. Я изначально, как только узнал о случившемся, не собирался вас наказывать. Дело в том, что его смерть была делом времени. Мне стало известно, что именно Купер сдал нас в тот вечер, когда напали шотландцы, а не одна из шлюх. Он был с ними в сговоре, и, вполне вероятно, кое с кем еще.

— Нужно тщательнее выбирать друзей. — отпарировала Элизабет. Улыбка покинула лицо графа. Глаза его зло сверкнули.

— Нужно тщательнее выбирать мужей. — бросил ей в лицо Мельбурн. Элизабет задохнулась, лицо ее побледнело, когда удар достиг цели. Но она сдержала его, внутренне готовая к чему-то подобному.

— Вы правы, милорд. Я ошиблась в выборе мужа и сполна поплатилась за это. — сказала девушка. Ричард Мельбурн удивленно выгнул бровь.

— Вот как? Вы, наконец, одумались и перестали ждать своего благоверного? — спросил он. — И откуда такая перемена? Может, другой мужчина занял место в вашем сердце? Благородный и добрый, пообещавший вам что-то, отчего вы не могли отказаться.

— О чем вы, ваше сиятельство, у меня больше нет сердца. Как можно занять то, чего не существует. — холодно отозвалась Элизабет, опустив глаза. Она чувствовала, как пытливый взгляд графа сверлит ее лицо, и недоумевала, чем вызваны его подозрения. О каком мужчине толкует Мельбурн? Разве можно думать о мужчинах, воспринимать их, желать, после всего, что с ней произошло?

— Вы лжете, Элизабет. И прежде всего, самой себе. Ваше сердце больше, чем у любого из нас. Но в нем слишком много гнева. И ярости. И презрения. Но, если бы ваш дорогой супруг явился сюда в доспехах и мечом в руке, вы с радостью пали бы в его любящие объятия.

— Не понимаю, к чему этот разговор. — Элизабет едва сдержала раздражение, произнося эти слова.

— Ваши слова о простынях и одеялах направили мои мысли на определённый лад. — чувственная улыбка тронула губы графа, и непонятный страх охватил все тело Элизабет. — Как вы думаете, миледи, ваша подружка Мэри, которая прячется сейчас в углу, как испуганная мышь, достойна лечь на простыни, которые вышивали вы своими тонкими пальчиками.

— Надеюсь, Мэри минует эта незавидная участь. — пробормотала Лиз, чувствуя, как краска заливает ее лицо.

— Отчего же незавидная? — самодовольно усмехнулся граф. — Мэри никогда не жаловалась. И ни разу мне не отказала.

— Возможно, у нее не было выбора.

— Если я прикажу вам лечь в мою постель, вы сделаете это?

— Нет. — возмущенно вспыхнула Элизабет. Глаза графа потемнели.

— Так о каком выборе вы говорите? Я никогда не принуждал женщину к близости.

— Вы уже говорили мне это. Не понимаю, зачем мы это обсуждаем? — яростно спросила Элизабет. — Вы обещали мне….

— Плевать, что я обещал. — рявкнул Мельбурн. Его глаза впились в нее с неистовством, от которого у нее мурашки побежали по спине. Заметив ужас, написанный на лице девушки, он смягчился. — Не бойтесь, моя дорогая Элизабет. И Мэри тоже может успокоиться в своем углу. Я здесь слышу, как колотиться ее сердце. И поверьте мне, Лиз, вовсе не от страха. Я привез с собой ту, что оценит по достоинству ваши старания, милые дамы. Этой леди я не внушаю ни страха, ни отвращения.

Элизабет вздрогнула, и настороженно взглянула в лицо графа. Он казался довольным и расслабленным.