— Что значит "не пригодна"? Я не сломанный телевизор. Я человек! — возмутилась девушка, наступая на него. Он поднял глаза, в которых плескалась боль. И безысходность.

— Но выход должен быть! Ты не можешь просто уйти и оставить меня. — с отчаяньем прошептала Дезире.

— Все гораздо хуже, Дез. Я семнадцать лет обучал тебя, но ничего не вышло. Год, два или десять ничего не поправят. Ты не виновата. Но они решили, что тебе пора вернуться. Туда, откуда ты пришла.

Дезире онемела. Она испуганно отшатнулась.

— Умереть? Сейчас? — прошелестела бледными губами. — Я не хочу.

— Прости, я ничего не могу сделать.

— Но ты же Хранитель.

— Они тоже. И смерть — не зло. Это освобождение. Ты сейчас не понимаешь, но мы все равно будем вместе, только на другом уровне Сознания. Ограниченная телесной оболочкой ты не можешь войти в общий информационный поток. И, черт возьми, я не знаю, почему! — Адам яростно сжал руки в кулаки, скулы его напряглись.

— Ты серьезно? — насмешливо спросила Дез. — Смерть — не зло? Я должна утешиться твоими словами. Мы будем вместе. Это чудно. Но я не хочу вместе там. Я хочу здесь.

— И в этом сложность, Дез!

— В том, что я люблю тебя? Как женщина, как человек? А не высокодуховное существо? Что ж, я не совершенство, но я не просила вешать на меня этот ярлык. И я не хочу никакого единства. Все, что мне нужно — это ты.

— Я знаю. — он мрачно кивнул. — Но и они знают. Есть выход, Дез. Для нас обоих. Я уговорю Истинных, если ты согласишься. Я отнесу тебя в лабораторию и заставлю забыть. Все, что случилось. Твоих родителей. Детство. И меня. Начать с чистого листа.

Все краски покинули лицо девушки. Она смотрела на Адама, как на Иуду в человеческом обличии. Он предлагает ей забвение?

— Я дам тебе время подумать. — проговорил он.

— О чем? — закричала Дез. Это был крик, полный боли. — О чем я должна подумать? Стереть меня, словно я программа?

— Дезире, послушай. Тебе не будет больно. Ты просто забудешь. И… как-нибудь мы придумаем, как все исправить.

— Меня нельзя исправить, Блейк. Я не чертова машина.

— Дез, пожалуйста. — Адам с мольбой посмотрел в ее глаза, порывисто хватая за руки. — Я не хочу, чтобы ты уходила. Не хочу других учениц. Ты нужна мне здесь.

— Ты же говорил….

— К черту то, что я говорил. Пусть ты не узнаешь меня, но я буду знать, что это ты. Я буду помнить, как ты смотрела на меня сейчас. Как ты любила меня, наплевав на все, что тебе было уготовано волей Истинных. Ты будешь жить, а я буду рядом. Всегда. Случайный наблюдатель, добрый покровитель, незнакомец в толпе. Кто угодно.

— А как же новая раса? Новая цивилизация, способная перешагнуть в следующее измерение? — прищурив глаза, спросила Дез. Его слова должны были растрогать ее, но она чувствовала только боль.

— Ты не будешь участвовать в воспитании детей новой расы. — после длительной паузы, сообщил Блейк. Она толкнула его в грудь.

— Но я буду участвовать в ее производстве? Так?

— Да. Но ты не будешь знать. Не будешь помнить. Дезире, твое ДНК не изменилось. Оно так же совершенно, и идеально сочетается с моим.

Она отшатнулась от него. Волосы упали на ее лицо. Девушка тяжело и прерывисто дышала. И не могла поверить в то, что он ей предлагает.

Потом сделала шаг навстречу, откинула с лица прядь волос. С вызовом посмотрела в темные глаза Адама Блейка.

— Поцелуй меня. Так, как никогда не целовал. В губы. — в дрогнувшем голосе все же прозвучали повелительные нотки. — Словно влюблен в меня. — добавила она, в глазах сверкнули слезы. Что-то шевельнулось на лице Блейка. Неуловимое выражение душевной боли и горечи. Он протянул к ней руки, охватывая пальцами хрупкое лицо и крепко, неистово сжимая его. Его губы были горячими, отчаянными и жаждущими. Она обняла его плечи, прижимаясь ближе. А потом прошептала прямо в губы.

— А теперь ты сможешь повторить все то, что сказал? — голубые глаза холодно смотрели на него. Адам сжал девушку в объятиях, прижимаясь щекой к ее волосам.

— Нет, я не смогу. — горько проговорил он. И тогда Дезире нежно улыбнулась. Маленькие холодные пальчики прошлись по щеке мужчины.

— Все правильно, Адам. Что мне смерть, если ты только что признался мне в любви. В простой, примитивной и построенной на эгоизме. Твои слова?

— Мои. — усмехнулся он. — Но ведь это так. Ты хочешь любить меня, и судьба мира не интересна тебе больше.

— А чего ты хотел? Разве могло быть иначе? Если мы одно, как я могу не любить тебя? Я же не была монахиней в прошлой жизни, и мне недостаточно духовной близости. Не вижу в этом ничего плохого.

— Я тоже. — серьезно ответил Адам. — Наверно, мы оба ошибаемся.

— Мне все равно. Поцелуй меня еще раз. Я так замерзла.

И он поцеловал. И согрел так, как она хотела.