Странное перемирие, негласно установившееся между мной и Адамом, длиться уже три дня. Я не знаю, радоваться или переживать по этому поводу, или просто занять выжидающую позицию. Чтобы разгадать планы врага, необходимо стать ему лучшим другом. Как то так….

Вот я и внедряюсь в доверие. Чем больше Адам откровенничает со мной, тем выгоднее мне. Конечно, лишнего он не скажет, но всем свойственны ошибки. И однажды он допустит свою роковую ошибку. А пока я разыграю роль послушной ученицы.

Блейк приходит ко мне каждый день, и проводит свои загадочные уроки. Иногда он может несколько часов подряд читать мне труды великих философов, разъясняя их концепцию видения мира, и уже вместе мы выявляем неточности в той или иной точке зрения. Я уже не удивляюсь, когда начинаю говорить с Блейком на неизвестных ранее языках и терминах, которым меня никто не учил. Знания возникают в моей голове, когда я сама не успела сконцентрировать мысль. Я говорю быстрее, чем думаю. Удивительно, но так. Теперь я знаю, почему Адам выбрал меня. Я — ходячая энциклопедия, способная не только говорить, но и воспроизводить в образы все, то, что заложены в меня кем-то необъяснимым. Мы больше не говорим о детях, и это меня очень радует. Боюсь, что моя игра станет бездарной, если он коснется запретной темы.

Вчера Адам проводил меня в центральный зал лаборатории. По истине — лавка чудес. Чего там только нет! Я не заметила, как пролетели три часа, погрузившись в изучение технологий, опережающих те, которыми я пользовалась в прежней жизни, лет на сто. Я смирилась с фактом, что Адам никогда не скажет, кем является на самом деле. Но понимаю, что человек, даже самый гениальный, не способен сочетать в себе все то, что я открываю в нем каждый день, каждую минуту пребывания в вынужденной тюрьме. Не было страха или удивления. Я просто обрабатывала факты. Впитывала в себя, как губка, крупицы неизведанного, брошенные Блейком, как подачка. Я спросила его о причинах моего необъяснимого спокойствия, испытывая смутные подозрения насчет продолжающегося медикаментозного влияния психическое состояние. Ответ был в стиле Адама Блейка. "Истина не может испугать прозревшего". Вот, как хочешь, так и понимай. Не человек, а загадка.

После экскурсии по лаборатории, Адам разрешил мне подурачиться. Поставив прямо перед зеркалом в полный рост, предложил стирать и создавать не в пустом пространстве, а поэкспериментировать над собственной внешностью.

— Я понимаю, что в тебе все прекрасно, Дез. Но, может быть, есть нереализованные фантазии? Родинка над губой, например. Или розовые волосы. — стоя за моей спиной, насмешливо сказал он. Я улыбнулась его отражению. И решила сыграть в непредсказуемость. Теперь манипуляции с реальностью давались легко, без особых усилий и энергетических растрат. В одно мгновение мои волосы из пепельно-белых и гладких превратились в жгуче-черные вьющиеся локоны. Я рассмеялась и потрясла кудряшками.

— А это настоящее? — спросила я. Блейк неопределенно пожал плечами.

— Пока ты в это веришь, Дез.

— Тогда, теперь глаза. — сообщила я.

Из отражения на меня смотрела высокая стройная брюнетка с карими глазами в черном коротком платье, которое секунды назад было светлым сарафаном на бретельках. Новый образ не уступал в красоте и эффектности старому. Только татуировка на щеке исчезать не хотела. Но с ней я тоже давно примирилась. Ветка сакуры. Мне даже нравится и с новым цветом волос отлично смотрится. Откинув за спину роскошную блестящую гриву, я подмигнула своему неприступному и хладнокровному учителю. И внезапно внутри что-то тревожно щелкнуло. Я смотрела на наши отражения, пока время вокруг словно замерло. Мы были похожи. Как брат с сестрой.

— Почему? — резко обернувшись, спросила я, прекрасно зная, что он поймет, что имеется в виду.

— Мы — не родственники, Дезире. — сухо ответил он. На душе полегчало. Померещиться же!

— Мне так не нравится. Джентльмены предпочитают блондинок. — разглядывая меня, сказал Блейк.

— Только не ты. — насмешливо бросила я. — Ты у нас по части пробирок.

Он ничего не ответил, призрачно усмехнувшись. Это что еще за новости?

— Или у тебя есть подружка? Блейк, признавайся! Может, это хорошенькая русская девушка Таня Смирнова. — возвращая глазам, привычный цвет, поинтересовалась я. Волосы, пожалуй оставлю… назло. Голубоглазая брюнетка! Класс!

— Таня Смирнова — ученый, а не хорошенькая русская девушка. — холодно отозвался Адам. Я уныло вздохнула.

— Какой ты скучный. Никакой интриги. Цифры, формулы, программы, блуждания между параллельными измерениями. Фи! — презрительно скривила губы.

— Дез, не шути с этим. Ты не понимаешь, насколько серьезно, что над, чем я работаю.

Я подумала о сверхчеловеках, которых должна произвести. Шутить расхотелось.