— Ты позволил, Адам. Позволил Им решать за вас. Ты слепо идешь за своим сознанием, неужели к тебе не приходила мысль, что оно может заблуждаться? Зачем все это? Для чего? Кларк Винзор — тоже ступень, через которую ей предстояло перешагнуть? Испытание? Но кого они испытывали на самом деле? Ее или тебя? Задай себе правильный вопрос. И ответ раскроет горизонты, которых ты никогда не видел.

— Что ты — человек, можешь знать о горизонтах? — спокойно улыбнулся Адам. — Как мы можем спорить с волей, подаривших мир. Весь мир.

— Если ты собираешься принести нам мир, лишенный чувств, способный предать самое дорогое и священное, то мне такой мир не нужен. И ей тоже. Она не человек номер два. Она женщина, у которой украли жизнь, на которую она имела право.

— Розмунд, ты говоришь так, словно мне безразлично все, что происходит. Но это не так. У меня хватает ума осознавать, что не все так однозначно, просто, логично и объяснимо, как кажется на первый взгляд.

— Ты споришь со мной. Споришь впервые за долгие годы совместной работы. И я понимаю почему. Ты понимаешь, что в моих словах есть доля правды. Проект "Ева" был обнулен шесть лет назад, и снова запущен несколько недель назад. У нее не осталось даже частички памяти, ее жизнь стерта до чистого листа, но сегодня она дала тебе необходимую подсказку. И не как созданный в лабораториях "Проект", а как женщина, которая однажды любила. Ты уверен, что твои хваленые технологии способны управлять тем, ради чего вы существуете? Можно ли стереть любовь?

— Если любовь — эмоция. — кивнул Блейк. Взгляд его стал холодным, усталым и пустым. — Если она мешает цели, ставит преграды и разрушает.

— И созидает, Адам. Созидает. Дарит жизни.

— Эмоции не властны над жизнью. Это миф. Похоть, жадность, страх, эгоизм и жажда удовольствий, страсти и низменные инстинкты — не более, чем разновидности тюрьмы, клетки, из которых нет выхода.

— Хорошо. Ты можешь продолжать бесконечные попытки при помощи технологий. Но, если есть хотя бы призрачный шанс, что я прав, нам стоит попробовать.

— Да, но пробовать придется мне. Одному. Ты видел ее реакцию? — криво усмехнулся Блейк. — Она вбила себе в голову, что увлечена этим Винзором. А я не собираюсь совершать… акт, пока она сыплет на мою голову проклятия. Я не насильник.

— Но ты — совершенное создание.

— Не в глазах Дезире.

— Но в глазах Евы. Разбуди ее.

— Это нечестно. Она ничего не вспомнит потом. И твой план потеряет всякий смысл.

— Дай ей время. Загрузка завершиться…. Когда-нибудь. У вас впереди вечность.

— А твоя вечность зависит от скорости возникновения новой расы.

— Зачем мне вечность здесь? Если все мы однажды будем там?

Блейк промолчал, заметив, что старый профессор улыбается.

— Ничего смешного.

— Впервые вижу парня, который отказывается любить женщину, которая создана для него.

— Но сейчас ты говоришь не о любви, мой пожилой друг.

— А что твоя новая раса, проникнувшаяся бесконечной любовью, будет плодиться в пробирках?

— Конечно, нет. — раздраженно ответил Блейк. — Для создания совершенного существа необходимо исключить любые изъяны. Эмоции уровня пешек, вроде Кларка Винзора, являются изъянами. Понимаешь? Однажды я позволил эмоциям проникнуть в нас, и ты знаешь, что из этого вышло….

Я проснулась среди ночи от звука собственного голоса. Я пела песню из фильма по Стивену Кингу "Буря столетья".

— Я маленький чайник, который кипит… — нелепые, ничего не значащие слова. И не имеющие ко мне никакого отношения. Но я снова и снова напевала одну и ту же строчку, и время от времени мне казалось, что моему голосу вторит тихое одинокое эхо. Я прижала колени к груди, перекатившись на бок, и горько заплакала. В этот момент я ни о чем не думала, а в груди образовалась дыра. Мое сердце разрывалось от боли, и я не знала причины. Точнее, причин было бесконечное множество, но ни одна из них не имела отношения к этому приступу дикого отчаянья. Я прислушивалась к тишине, окружившей меня, в надежде снова услышать тонкий грустный голосок моего невидимого гостя. Я запела вновь, и о чудо, совершенно явственно услышала вторящее нежное сопрано. Горькой музыкой незнакомый мелодичный голос лился в мое распахнувшееся сознание. Я искала источник, мучительно долго бродила по лабиринтам света и тени, но каждый раз натыкалась на невидимые преграды. Отчаявшись, я вернулась обратно, испытав все муки земного притяжения. Меня била дрожь. Я встала и босиком вышла в коридор. Я шла по холодному полу, толкаемая в спину рукой подсознания, которое вело меня и направляло.

Знакомые стеклянные двери, светлый широкий холл, мягкие кресла, я сворачиваю в другой коридор. Я знаю, что в конце него есть дверь в точно такую же комнату, как моя. Я прибавляю шаг, окрыленная уверенностью, что должна быть там. Обязана.