С шприцом в руке ко мне подходит невысокая женская фигура в нелепом облачении. Космонавты хреновы. Поработители свободной воли. Зачем я им понадобилась? Какой смысл во всех проводимых надо мной манипуляциях? И подвергались ли другие участницы подобному обращению? Живы ли они?

Я смотрю в лицо женщины, склонившееся надо мной. Она делает свое черное дело, но я не чувствую боли. Ничего не чувствую. И внезапно узнаю раскосые глаза над маской.

— Сунн, что происходит? — едва шевеля губами, прохрипела я. Но на лице азиатки полнейшее равнодушие. Она словно не слышит меня.

И тут появляется великий и ужасный. Джерри Торнтон собственной персоной. Маленький толстенький лысеющий псих, возомнивший себя гением. Его свита исчезает в мгновения ока. Мы остаемся вдвоем. Я слышу, как пищат приборы. Это мое сердцебиение дало сбой.

— Не надо бояться, Дезире. — этот говнюк еще смеет ласково улыбаться мне. — Я пришел поговорить с тобой. Ты достаточно отдыхала. Теперь можно продолжить сеанс.

Серьезно? Я отдыхала? Это так называется? Он, что, издевается надо мной? Или просто больной? Говорить не могу, и поэтому вкладываю в свой взгляд всю силу испытываемой к нему ненависти. И самое странное во всем этом то, что я не боюсь. Мое сердце бьется сильнее, но не от страха перед Торнтоном и его изощренных методов. Я просто знаю, что не должна быть здесь. И этот человек — мой враг, он хочет причинить мне боль. Разрушить меня, но сначала разобрать на атомы.

— Смотри мне в глаза, Дезире. — бархатистым голосочком произносит Торнтон. И, что удивительно, я послушно выполняю его просьбу. В мысли проникает холод и растекается, парализуя сознание. — Ты очень устала, и очень хочешь спать. Ты расслаблена. Боли нет, мыслей нет. Ты спокойна. Веки тяжелеют, ты медленно проваливаешься в сон. Ты слышишь только мой голос и веришь мне. Я хочу помочь. Я твой друг, Дезире. Мне можно рассказать все….

— Дезире, тебе восемь лет. Ты дома. В безопасности. Родители рядом, они помогают тебе делать уроки. Кто обычно проверяет твое домашнее задание?

— Он…. - хрипло и тихо отвечает девушка. Джерри наклоняется над ней, чтобы лучше слышать. Рисунок с лица Вильмонт так и не исчез. Знать бы, что он означает.

— Друг семьи? — подсказывает Джерри. Дезире кивает головой.

— Он живет с вами?

— Нет. Но приходит каждый день. В одно и то же время. Я жду его у дверей. И мы сразу уходим в комнату.

— Чем вы занимаетесь?

— Разговариваем.

— О чем?

— Обо всем.

— Например?

— О мире, о том, как он устроен.

— Вы говорите о Еве, Дезире?

— Нет.

— В прошлый раз ты сказала мне "Проект Ева активирован". Что это значит?

— Вы включили то, что еще не до конца исправлено.

— Объясни, пожалуйста.

— Проект дал сбой и подвергся полному обнулению заложенной информации.

— В чем заключалась причина сбоя?

— Эмоции. Чрезмерные эмоции.

— Ева не должна испытывать эмоции?

— В пределах нормы. Преобладание примитивных эмоций недопустимо. Ева — совершенство.

— И как можно исправить Еву?

— Записать заново, исключив источник сбоя.

— Ты знаешь, что стало источником?

— Нет. Данная информация утеряна.

— Ты — Ева, Дезире?

— Да. Я — Ева.

Торнтон делает короткую паузу, чтобы подвергнуть девушку тщательному осмотру. О да, она совершенна. Внешняя оболочка не имеет дефектов.

— И в чем смысл твоего существования? На что ориентирован проект? Основная цель создания?

— Любовь, свет, сознание. Новый мировой порядок.

— Ты обладаешь какими-то особенными способностями?

— Я не знаю. Программа не завершена.

— Ты — человек, Ева?

— Разве многочисленные анализы и тесты не дали тебе ответ, Джерри?

— У тебя человеческое тело, но разум может управлять им по- своему, изменять его.

— Разум не может. А сознание — да.

— И твое сознание способно изменить мировой порядок?

— Да.

— Каким образом?

— Бесконечная любовь откроет горизонты, снимет шоры с глаз миллионов людей, уничтожив паутину поработителей человеческой воли. Даст начало новой расе.

— А те, кто не хочет узреть новые горизонты?

— Их не станет.

— Ты убьешь их?

— Я не убиваю. Я несу любовь. Бесконечную любовь. Она очистит мир. Вернет его к истокам, подарит человечеству истину.

— Очень громкое заявление. И кто помогает тебе в этом нелегком деле? Кто исправляет программу?

— Я не знаю. Их много.

— А твой друг? Он — главный?

— Там, откуда он — нет главных, нет подчиненных. Там свобода. И све…

— И свет, и любовь, я это понял. Мне нужно имя, Ева. Ты назовешь мне имя?

— Я не могу назвать тебе имя. В твоих руках оно станет оружием против него.

— Но ты знаешь, кто он? Ты вспомнила его?