Пол не стал возражать, когда за неделю до назначенной даты родов Генри сообщил, что уезжает в Принстон, где проведет четыре года. Конечно, все затраты были оплачены из траста родителей парня. Он никогда не был иждивенцем на шее Доминника. Тот взял его под опеку, потому что нуждался в приемнике, в том, кто заменит его в будущем, сделав то, что не смог он сам. А потом, когда у Пола появились собственные дети, Генри стал не нужен. Трое сыновей, как в кошмарном сне.
Генри узнал о рождении Марка, когда получал диплом. Это был удар ниже пояса. Он понимал, что его шансы на управление конгломератом тают с каждым новым днем. На тот момент он уже многое понял про свою природу и потребности и не сопротивлялся низменным порывам. Средства, связи в полиции и преступных кругах позволяли заметать следы.
Его первой жертвой был парень четырнадцати лет. Проститутка в незаконном борделе в Амстердаме. Генри избил его до полусмерти, но, когда тот уже почти не дышал, его оттащили от парнишки. Мальчик выжил, но Лайтвуд уже вкусил вкус крови и не мог остановиться. Бордели с определенной направленностью, предлагающие самых юных и готовых на все мальчиков, стали любимым пристанищем Лайтвуда.
Но он не был убийцей. Он не убил ни одного из этих детей, которых продавали в рабство собственные родители или воровали и вывозили насильно из других стран. Извращенцем, педофилом, но не убийцей. Когда пришло его время занять место в бизнесе, Пол позволил ему выбрать сферы влияния. И конечно, Генри включил в список своих обязанностей контроль над наркоторговцами и продавцами плоти. Бордели с мальчиками он всегда курировал сам. В один из таких рейдов, Лайтвуд узнал о человеке, который заказывает мальчиков, использует их, а потом их находят мертвыми в разных местах. Он был одним им инициаторов охоты на маньяка. Ему нравились многие мальчики, которых убила эта тварь. Но убийца-педофил был неуловим и всегда на шаг впереди.
Но однажды они встретились. Два хищника, не поделившие жертву…
И этой жертвой стал Джейсон Доминник.
Почему Лайтвуд решил избавиться от мальчишки? Почему именно от него?
Вопрос сложный. Конечно, он не собирался убивать всех сыновей Пола, хотя сейчас, если бы мог, то сделал бы именно это. Тогда его интуиция кричала о том, что он совершает роковую ошибку, но Лайтвуда было уже не остановить.
Но в тот момент им двигали эмоции. Генри только начал работать, пытаясь заслужить похвалу Доминника, его былое уважение, но тот словно не замечал парня, которого еще вчера называл сыном. Это было больно. Несправедливо.
Генри хотел причинить боль тому, кого еще вчера любил, как отца. Даже больше, чем отца.
Жена Пола сходила с ума, что сыграло на руку Генри Лайтвуду. Он не думал о последствиях, вообще ни о чем не думал. Им владело безумие и гнев. Получив мальчика, спрятав его на заброшенных складах, Генри не совсем понимал, что теперь делать с ребёнком, который с ужасом взирал на него, забившись в угол. Поднялась шумиха. Пол обезумел от горя. Все силы были подняты на поиски ребенка. Загнанный в угол Лайтвуд творил страшные вещи, которые впоследствии приводили в ужас его самого. Ребенок не был виноват в грехах отца, но и Генри в свое время был жертвой, невинной, отчаянной, молящей о пощаде. Никто не пощадил. Он прошел через свой ад до конца. И в происходящем он видел свою извращенную справедливость. Глаза и разум застилала кровавая пелена.
Выхода не было. Он понимал, что мальчика придется убрать. После того, что он с ним сделал, Пол не остановится, пока не найдет похитителя. Улики должны быть уничтожены. Джейсон и был ходячей уликой. Он видел его лицо.
И тогда-то и пришла идея с маньяком, который до сих пор не был пойман. Эта версия начала раскручиваться в полиции с его подачи. Разумеется, через посредников. В тот день Генри поехал убивать Джейсона. Он хотел сделать это сам, не доверяя своим шестеркам, которые впоследствии все были перебиты. Лайтвуд уже в двадцать три года умело заметал следы, не оставляя свидетелей. Его машина не доехала до места, где он удерживал мальчика несколько сотен метров. Дорога была оцеплена полицией. Генри тогда почувствовал странное ощущение. Это была злорадная радость от того, что Пол узнает, кто и что сделал с его любимым мальчиком, ему даже хотелось его мести, ненависти. Разоблачение принесло бы облегчение. Смерть – покой. Но это был короткий миг, мгновение, порыв. Чуть позже Лайтвуд узнал, что на месте притупления взяли печально известного маньяка, которого не могли поймать почти десять лет.