Не знаю, был ли он знаком с Орсини, но поравнявшись с ним, остановился. Мужчины обменяли коротким рукопожатием. Джейсон что-то вежливо произнес, прежде чем пойти дальше, но я могла смотреть только на его губы. Даже в полумраке я видела их четкие чувственные контуры. Может быть, это просто мое разыгравшееся воображение… Я пыталась, но не могла оторвать от него глаз, жадно следя за каждым жестом, небрежным движением, пропитанным уверенностью в себе, тщательно скрываемой агрессией. Он снова выглядел и двигался, как опасный, готовый к смертоносному прыжку зверь. Безжалостный и неумолимый. Мое сердце пронзило очередное откровение. Джейсон Доминник выглядел опаснее и страшнее, чем когда-либо. Но никогда еще он не был так невероятно сексуален и притягателен, как сейчас. Этот мужчина больше не был тем парнем, которого кидало из крайности в крайность, когда мы только встретились. Он многое пережил и осознал, поняв себя и свои поступки. Приняв свою дикость и безумие, примирившись с животной сущностью хищника, живущего в нем. И этот Джейсон Доминник не нуждается ни в ком, вроде меня, чтобы и дальше получать удовольствие от жизни.

Меня прошибает волна бешеной ревности, когда я вижу возникшую рядом с ним блондинку. Длинноногую и ослепительно-красивую в черном платье-футляре, которое демонстрирует все достоинства ее стройного тела. Она не красивее меня, просто… она другая. Не случайно попавшая на праздник миллиардеров. Часть этого мира. Сучка с хорошей родословной, в отличие от меня. Джейсон снова останавливается, чтобы поговорить с блондинкой. Я вижу ее со спины, но безошибочно читаю язык ее тела. Желание. Похоть. Рядом с ним нельзя чувствовать что-то иное, если ты женщина. Дело не во внешности, а в темной сексуальной ауре хищника, повелителя, о котором мечтает каждая. О да, будет много боли, но и удовольствия тоже, греховного, запретного, уводящего за грань. Я была там, и никто другой не сможет дать мне этого. Никогда.

Я больше не заинтересована в блондинке. Слежу за выражением лица Джейсона, пока он разговаривает с ней. Я хотела бы знать его хуже, чтобы не суметь прочитать желание в блестящих черных глазах, обращенных на другую. Здравствуй, боль. Конечно, я всегда знала, что он бабник. Не просто знала, я видела своими глазами, как он трахает других, сразу двоих, причем в извращенной форме, с садистскими элементами. Но тогда это не ощущалось так остро, сильно, до скрипа зубов. Я знала, что это было представлением для меня, а сейчас нет. Эта крашенная сучка возбуждает его. Он заинтересован, мать его.

Я на самом деле мазохистка, раз продолжаю смотреть. Блонди пожимает плечами, откидывая назад тяжёлую копну волос, ее ладонь ложится на локоть Джейсона, когда, склоняясь к ней, он что-то говорит, чувственно улыбаясь. Сучка смеется в ответ, шутливо ударяя его по плечу, поворачивается, словно собирается уйти, но теперь уже Джейсон хватает ее за локоть, властно притягивая к себе. Я не слышу его слов, но чувствую ее смущение, желание, интуитивный страх. Она закидывает голову, глядя в его самоуверенное лицо с надменной улыбкой. В ней больше нет кокетства и желания понравиться. Девушка отталкивает Джейсона и уходит, оставляя после себя ауру разгневанной фурии. Джейсон невозмутимо смотрит ей вслед, неожиданно кривя губы в довольной усмешке.

Но все меняется, когда на арену выходит новый участник. Лайтвуд. Джейсон замечает его и меняется в лице. Это не просто неприязнь… гораздо мощнее, глубже. Дикая, застилающая глаза ненависть. Таким я Джейсона никогда не видела. Взгляд убийцы, хладнокровный, уверенный, твердый. Раньше, бросаясь на меня в приступе ярости, Доминник тоже выглядел устрашающе, но тогда в его глазах мелькало безумие, а не твердое намерение убить. Лайтвуд тоже смотрел на Джейсона, но иначе. Он выглядел рассерженным, удивленным, досконально и прицельно оценивающим своего противника, чуточку снисходительным. Заинтересованным. Черт, как ни противно это признавать, но извращенец Лайтвуд рассматривал Джейсона, как сексуальный объект. Не с такой одержимостью, как несколько минут назад своего приятеля Орсини, но все-таки. Как он смеет? Стареющий ублюдок.

Неужели причина в этом? Лайтвуд хочет Джейсона, но понимает, что тот стопроцентный гетеросексуал, и это его до чертиков злит. Но причем тут я?