– У вас нет ничего, чтобы стереть память? – скрипучим голосом, спрашиваю я. Взгляд врача становится сочувственным, он печально улыбается, и отрицательно качает головой.
– Можно, тогда снотворное? – делаю еще одну попытку.
– Вы только что отошли от предыдущей дозы. Это опасно для сердечной деятельности.
– У меня нет сердца, доктор.
– Ну что вы. Конечно есть. Это последствия стресса и аварии, в которую вы попали.
– Аварии? – хмурюсь я. – Вы сами-то в это верите? Разве мои травмы похожи на то, что я побывала в аварии? Точнее, только в аварии? – мой язык заплетается, возможно, док не понимает половины из сказанного, но злость, которую я чувствую, придает мне сил. – Разве здесь не должны дежурить полицейские? Меня пытались убить… Я… – голос срывается, и я начинаю задыхаться. Хрипы подходят к горлу. Не могу вдохнуть. Холодный пот струится по спине. Врач быстро надевает на меня кислородную маску.
– Вам повезло, что приступ не случился раньше, пока похитители перевозили вас связанную. Уверен, у них не было ингалятора, – говорит доктор, вводя шприцом прямо в капельницу еще какой-то препарат. – Сейчас будет лучше. Еще немного успокоительного, – говорит он, заметив мой испуганный настороженный взгляд. – Вам нельзя волноваться. Расслабьтесь. Все самое страшное позади. Вы в надежных руках. В безопасности.
Я ничего не понимаю. Он несет какой-то бред. Зажмуриваю глаза и снова открываю. Может, я, все-таки, умерла, и это очередной обман сознания? Везли связанную? Меня? Похитители?
Меня держали в раскаленном бункере, я дрыгалась над полом, подвешенная за запястья, как какой-то кусок мяса на скотобойне. А другой кусок, уже отработанный, валялся там же, и гнил. Но я ничего этого не сказала, вдыхая кислород. Я не хотела жить, но организм боролся за меня. И только сейчас я подумала, что могла сто раз умереть от приступа астмы там, в этом страшном месте.
– Зачем вы спасли меня? Ну зачем? – со слезами спрашиваю я хриплым голосом, когда приступ отступает, и у меня снова получается нормально дышать.
– Боюсь, у меня не было выбора. Я всего лишь доктор. А мне доставили вас в таком состоянии, когда бездействие было бы преступно.
Я не понимаю, не понимаю, что он говорит. Они все вокруг сумасшедшие, все. Я в дурдоме и самая больная из них. Закрываю глаза, совершая ошибку, потому что образы, которые я вижу заставляют мои волосы шевелиться от ужаса. Обрывочные, но такие яркие, режущие по открытому сердцу, без анестезии. Никакое успокоительное и обезболивающее не срабатывает, когда разрывается душа. Свободной рукой я прикасаюсь к груди, пытаясь удержать ноющую боль, но она не проходит, не отпускает.
– Я убью ее сам.
– Удуши ее.
– У меня другие методы.
– Никто не хочет умирать, Андреа. И я тоже… Но это не имеет никакого отношения к нам. Я люблю тебя. Ты должна помнить об этом.
– Когда-нибудь ты убьешь меня. Ты сказала, маленькая провидица. Помнишь, Дреа? Это было в Болгарии. Я никого не любил сильнее. А теперь закрой глаза, девочка.
– Иди к черту!
– Я давно уже там.
Он сделал это. Сделал. Я помню укол шприца, и его взгляд, дикий, чужой. Мне кажется, что он даже улыбался. Жуткая, страшная улыбка. Безжалостная, безумная.
А потом он убил ее. Это я тоже видела, но не так ярко, словно урывками, вспышками. Обрывками видений, словно сквозь сон, в который я то проваливалась, задыхаясь от ужаса и вони, то снова выныривала в жуткую реальность. Я видела, что он делал. Она не шевелилась, не кричала. Ее лицо… Боже…
– Нет, – всхлипываю я, распахивая глаза. – Помогите мне, – отчаянно кричу осипшим голосом.
– Милая, все забудется. Вот увидишь. Чуть позже к тебе зайдет хороший специалист. Она поможет тебе, – мягко поглаживая меня по руке, сказал врач.
– Психолог? Вы, правда, думаете, что мне нужен психолог? Скажите, где я? Что это за место? Почему нет полицейских? Я хочу дать показания! – со злостью требую ответа. Мужчина смотрит на меня встревожено, явно задумавшись, а не вколоть ли мне еще дозу успокоительного.
– Вы в частной клинике Святой Марии, мисс Памер. Не волнуйтесь. Тут лучшие врачи…
– Мне нужен чертов полицейский, – кричу я.
Он только собирается что-то ответить, но замолкает, оборачиваясь на звук открывающейся двери.
Не знаю, как я не умерла от инфаркта миокарда и не зашлась еще в одном приступе астмы, не упала без чувств и не свихнулась окончательно. Мое заторможенное сознание пыталось спасти меня, блокируя реальность, которую я видела.
Это просто продолжение кошмара. Так же не бывает. Люди не убивают людей, и потом спокойно не разгуливают по улицам и больницам, как ни в чем не бывало.