– Мне действительно стоило поступить именно так, – холодно кивнул Нейтон. – Но я попробую поверить в то, что сработал защитный механизм, и в твоих действиях не было злого умысла.

– Как ты мог подумать обратное? – отчаянно воскликнула я, вставая и делая шаг к нему. Нейтон вытянул руку, останавливая меня.

– Мне нужно время, чтобы переварить все, что ты мне вчера поведала. И решить наши общие, по твоей милости, проблемы. – Я вижу, как гуляют желваки на его напряженных скулах, осознавая, как тяжело Нейтону сдерживаться и разговаривать со мной, не повышая голос.

– Ты помнишь, я просила про Миа Лейтон? – едва слышно спрашиваю я. Он вскидывает брови, мрачно ухмыляясь.

– Ты, все-таки, решила, что еще одна шлюха в нашем доме не будет лишней?

Сердце пронзает боль, но я проглатываю обиду, напоминая себе, что сама во всем виновата.

– Если тебе все это так противно, то почему…?

– Ты – мать моего ребенка, – резко отвечает он. – И я не позволю никому сказать, что я женился на проститутке. Но я, Джина, я могу говорить тебе, что угодно. И попробуй обвинить меня в том, что я не прав.

– Я хочу, чтобы ты попытался понять, что я оказалась в ловушке. Я бы никогда… – бормочу я.

– Мне нужно знать имя твоей матери. Я проверю все обстоятельства уголовного дела.

– Нейтон, Реджина Вонг никак не связана с моей матерью и ее убийством.

– Позволь мне решить, Джина, – опустив голову, он стискивает челюсти. – Имя!

– Лорен Лестер, – закрыв глаза, хриплю я, бессильно опускаясь на кровать.

– Хорошо. – коротко кивает он. – Меня не будет несколько дней. Нужно время привести мысли в порядок и заняться нашими проблемами. Пойду поцелую Эсми. Я скажу дочери, что уезжаю в командировку.

– Ты будешь звонить нам? – с отчаянием спрашиваю я. Он отрицательно качает головой, не глядя на меня, отрицая своей позой и жестами мое присутствие, отгораживаясь невидимой стеной.

– Я не готов пока вести себя, как ни в чем не бывало.

Мое сердце снова медленно умирает. Я причинила ему боль. Так много боли.

– Прости меня, Нейтон, – шепчу я, вкладывая в слова все свое раскаяние и сожаление.

– Не думаю, что это возможно, – отстраненно произносит он, и стремительно покидает спальню, не попрощавшись и не удостоив меня взглядом.

Падая на кровать я около часа просто лежу, глядя перед собой в потолок, не думая ни о чем. Мои глаза сухие, и только грудь горит от сдерживаемых рыданий.

Я все это заслужила.

Но это та цена, которую я готова заплатить, чтобы не исполнять то, чего требует от меня Перриш. Я не буду его марионеткой. И сколько бы он ни ждал, что я приползу готовая на все, лишь бы он не рассказал мои секреты мужу, этому не бывать. Ядовитая ухмылка кривит губы. Я лишила тебя любимого лакомства Перриш! Уверен, что ты не ожидал, что я нарушу твои планы.

– Джина, можно к тебе? – в дверь сначала вежливо стучит, а потом заходит Анна Мортелл, няня Эсми.

– Конечно, – я сажусь и пытаюсь придать лицу невозмутимое выражение, выдавливаю подобие вежливой улыбки. – Доброе утро, Анна.

– Ваш муж сказал, что я могу отвести Эсми в парк аттракционов без вас.

– Да, конечно, – вымучено улыбаюсь я, пытаясь не выдать голосом своего подавленного состояния. – Если Нейтон так сказал…

На самом деле, я бы предпочла пойти с ними, но ослушаться мужа сейчас, когда мое положение настолько подвешено и нестабильно, было бы полнейшей глупостью. Прогулка с дочкой помогла бы мне отвлечься от назойливых тяжелых мыслей, но я с тяжелым сердцем провожаю их до ворот и машу рукой, пока автомобиль с личным водителем не скрывается из поля зрения.

Я заставляю себя вернуться в дом и заняться обыденными бытовыми хлопотами. Мне нельзя расклеиваться и опускать руки. Я должна собраться, доказать, что я достойна прощения, что я не жалкая, плаксивая идиотка, не способная сохранить самоуважение.

Стресс активировал внутренние резервы, и я действовала, как заведенная автоматическая кукла, отключив все чувства. Иногда они прорывались, и я прижимала ладонь к груди, пытаясь унять разрывающую боль. А потом вспоминала тот день, когда впервые увидела красное сморщенное личико Эсми, и мне становилось легче. У меня есть ради кого жить. Разве это не самое главное, что может быть у женщины?

И даже если Нейтон возненавидит меня, я буду терпеть. Ради Эсми. Сделаю все, чтобы оставаться рядом столько, сколько возможно. Возможно, я занимаюсь самообманом, хватаюсь за соломинку, но то, как вчера Нейт обнимал меня, прижимая к груди так, словно хотел защитить от всего мира, дает мне надежду на то, что я в нем не ошиблась, что в моем муже хватит благородства и душевных сил, чтобы простить меня и понять.