– По делу гибели Корнелии Перриш ничего нового и примечательного я не нашел, а вот со вторым, связанным с идентичным убийством Линди Перриш, всплыли некоторые обстоятельства, которые, уверен, вас заинтересуют. Ну, во-первых, молодой человек, которого мы брали в разработку – Итан Хемптон – проходил свидетелем по делу, и тут, как вы и предполагали, связь этих давних фигурантов налицо. А во-вторых, в доказательной базе имеется видеозапись, подтверждающая алиби Перриша на момент убийства его жены. К сожалению, изъять ее из дела, чтобы предъявить вам, не удалось, но Райз позволил мне снять на телефон отрывок происходящего на видео. – Рэдс достает из кармана пиджака свой мобильный и включив функцию воспроизведения, протягивает мне.

Несмотря на то, что я подозревал нечто подобное, увидеть собственными глазами подтверждение своих догадок оказалось гораздо сложнее, чем можно было себе представить. Это стало для меня ударом, который распространился по всем фронтам, оглушив нечеловеческой болью и яростью, которой я никогда в себе не подозревал.

– Обратите внимание на дату, – осторожно добавляет масла в огонь Рэдс. – Это еще не все. Мы проверили все счета миссис Бэлл за последние полгода, и выявили куда и на что уходили средства с вашего общего счета. И здесь тоже всплыла одна немаловажная деталь. Два месяца назад ваша жена обращалась в клинику для проведения теста ДНК на отцовство, куда предоставила материалы дочери и ваши. По всей видимости, у нее были сомнения в том, что вы являетесь отцом Эсмеральды.

– Что показал тест? – задыхаясь спрашиваю я, нервным движением ослабляя галстук. Кровь пульсирует в висках, и я отвожу взгляд от экрана телефона Рэдса, не в силах больше наблюдать за происходящим на видеозаписи.

– Девяносто девять процентов, – отвечает Рэдс.

Я облегченно выдыхаю, закрывая глаза и стирая со лба холодную испарину. Я бы не пережил другого результата. Мой собеседник нервно вздыхает, явно собираясь нанести мне еще один удар.

– Вчера вечером в эту же клинику был сделан заказ на аналогичный тест, но кандидатом на отцовство был Рэнделл Перриш. Понятно, что подобная информация строго конфиденциальна и врачи клиники получили внушительное вознаграждение за данные, которые мне предоставили. Использовать их в суде или как-то иначе мы не сможем. Все лабораторные исследования могут быть предоставлены только по запросу прокуратуры. Я заранее предупреждаю вас, чтобы уберечь от опрометчивых поступков.

– Какой смысл в таком тесте, если первое исследование показало, что я явлюсь биологическим отцом Эсмеральды? – хрипло спрашиваю я.

– Вы уверены, что готовы сейчас услышать то, что я скажу, сэр? – спрашивает Рэдс, внимательно вглядываясь в мое покрасневшее от напряжения лицо.

– Да, – киваю я через силу, сглатывая образовавшийся в горле комок.

– Девяносто девять процентов. Разница в долях процентов. Это та цифра, которую показал второй тест.

– Это невозможно, – качаю головой, чувствуя, как грудную клетку прознает острая боль.

– Возможно, – кивает Рэдс. – Если исследуемые потенциальные отцы являются кровными братьями.

– Это бред! – вскакивая, яростно рычу.

– Сэр, тише. Нас услышат, – Рэдс тоже поднимается, призывая меня сохранять спокойствие.

– Я в это не верю… – бормочу я. Перед глазами все плывет, окрашивая все вокруг в розоватый цвет. Я едва держусь на ногах, хватаясь за край стола. – Это какая-то ерунда. Перриш все подстроил. Зачем? Черт, зачем ему это?

Я не хочу допускать до своего сознания мысль, что, хотя бы слово из того что рассказал Рэдс правда, но уже слишком поздно. Я внезапно вспоминаю о том, как много лет отец был мишенью Перриша. При всей жесткости по устранению угроз в сторону его семьи, Гарольд не торопился убирать Перриша. Но это ничего не объясняет. Абсолютно ничего не объясняет.

– Я думаю, вам нужно поговорить с отцом, а потом уже думать, что делать с открывшимися фактами.

Нейтон

– Когда мне был двадцать один год, я не был похож на тебя в таком возрасте, или ты не был похож на меня. Как и Эрик. Должен отдать вам должное: вы – сыновья, о которых можно только мечтать, – отец нервно улыбается, и улыбка выходит немного кривой, но я слишком ослеплен гневом, чтобы щадить его чувства. Мне нужна правда, и судя по тому, как ровно и уверенно он начал, отец готовился к разговору. И, может быть, уже много лет. И я дам шанс ему выговориться, хотя меня не интересует предыстория. Только конкретные факты и ответы, которые он обязан мне предоставить.