Всю дорогу до Розариума я нервно поглядываю в зеркала, но, кажется, на этот раз мне удастся добраться до пункта назначения без приключений. Подъезжая к дому Перриша, я вижу покидающий территорию резиденции внедорожник с тонированными задними стеклами, съезжаю в сторону и притормаживаю, не заглушая двигатель, чтобы пропустить джип. Когда между автомобилями остается пара метров, я бросаю рассеянный взгляд на тонированное лобовое стекло внедорожника, который плавно двигается мимо. Переднее стекло опущено, и я… застываю, чувствуя, как каменеют все мои мышцы, а сердце начинает больно биться о грудную клетку. Ошибка исключена. Не узнать ее невозможно. На переднем сидении рядом с водителем сидит Алисия Лестер, и она тоже не ожидала меня увидеть. Ее распахнутые в изумлении голубые глаза останавливаются на мне, и мне даже кажется, что она бледнеет, сжимая губы. Время замирает, мгновение растягивается в вечность, пока я смотрю, как ее удивленное лицо со знакомыми до боли чертами проплывает мимо.

– Какого черта ты тут делаешь? – кричу я, и она слышит, вжимается в сиденье, закрывая глаза. Я выворачиваю голову, провожая ее взглядом, и еще долго бессильно смотрю вслед автомобилю.

Не могу поверить своим глазам. Обман зрения исключен. Это была Лиса… Ощущение потрясения по силе равное тому, что я испытал в тот вечер в баре, когда увидел ее впервые. Я сразу понял, что эта встреча перевернет мою привычную жизнь с ног на голову. Так и вышло. Опускаю голову вниз, упираясь лбом в руль и пытаюсь восстановить дыхание, которое судорожно срывается с губ. Я не могу встретится с Рэнделлом в таком нестабильном состоянии. Лучше ему не знать, что я ее видел.

«Мне ни с кем не было так хорошо». Я все еще помню, как она сказала мне эти слова, помню, как нежно горели ее глаза, какими сладкими были губы.

«Мы все прошли через ад. Он разный для каждого, но шрамы, они видны невооруженным взглядом. Мне нравится, что тебе не нужно врать и притворяться другой. Я захожу сюда, на пороге снимая маску, и могу дышать полной грудью. И никогда не чувствую твоего осуждения.

– Мне не за что тебя осуждать, Лиса.

– Зато мне есть за что осуждать себя, Итан».

Она всегда казалась такой искренней, что не верить ей было невозможно. Может быть, она и не думала лгать мне. Лиса не из тех женщин, которые хотят быть спасенными, она не верит в благородные порывы и рыцарство в современных мужчинах, да и сама далеко не принцесса.

«Ты идиот или мечтатель, Итан? Я – шлюха.»

Она и не отрицала правды о себе, не питала иллюзий, не притворялась улучшенной копией себя, и именно это в ней и подкупало меня. Я верил, что могу спасти ее, но она в этом не нуждалась. Ни в любви, ни в спасении. Она искала надежные стены, в которых могла бы спрятаться, а не любовь и отношения.

«Во что ты меня втянул, Итан? Я просто хотела жить. И я влюбилась в тебя, как последняя дура, и смотри, к чему это нас привело? Ты отдал меня ему, понимаешь? Собственными руками…»

Ее раздирающий душу крик врывается в мои воспоминания, когда я въезжаю на внутреннюю территорию Розариума. Что, если Алисия права, и я действительно отдал ее Рэнделлу собственными руками?

Но разве это был не ее выбор? Я слишком часто видел, как зарождается подобное чувство одержимости в глазах других участниц Розариума, когда они смотрят на него. Лиса не стала исключением.

Ее особенность заключалась в том, что Перриш смотрел на нее точно так же.

Оставляю машину на стоянке и сунув подмышку портфель, направляюсь к дому. Смит уже распахнул для меня дверь.

– Добрый день, сэр, – приветствует меня дворецкий. – Мистер Перриш, кажется, упоминал, что вы прибудете к шести.

– Получилось чуть раньше, Смит. Где я могу найти мистера Перриша?

– В спальне, сэр. Но я уже сообщил, что вы приехали. Он скоро спустится. Можете подождать его в гостиной.

– В спальне? – переспрашиваю я, чувствуя себя так, словно только что получил мощный удар в солнечное сплетение. Дворецкий окидывает меня невозмутимым взглядом и указывает жестом в сторону гостиной.

– Прошу, сэр. Принести вам что-нибудь?

– Нет, Смит, спасибо, – хрипло отвечаю я, автоматически, почти вслепую, двигаюсь в сторону гостиной с круглым столом и шахматным полом. Оказавшись внутри, я обессилено опускаюсь на один из стульев, с грохотом бросая портфель на стол. Провожу ладонью по лицу, пытаясь привести в порядок мысли, замечая, как предательски дрожат пальцы. И когда в гостиной появляется Перриш, облаченный в один из своих роскошных, сшитых специально для него, строгих костюмов, у меня не остается никаких сомнений в том, что встреча Лисы и Рэнделла состоялась именно там, где он был еще пять минут назад.

В спальне.

И я, черт возьми, совершенно не готов принять это.

– Ты рано, – хмуро замечает Перриш. Обойдя стол, он встает, напротив. Критически осматривает меня с головы до ног, и я делаю то же самое. И ищу подтверждения своей версии или пытаюсь опровергнуть ее?

Правда – это страшный зверь, который впивается когтями в спину и тянет назад, это тяжелые железные цепи на ногах, которые мешают сделать каждый новый шаг.

Перриш выглядит напряженным и погруженным в себя, изменив своей привычной невозмутимой маске.

– Как долетел? – буднично спрашивает Рэнделл, а я думаю, почему до сих пор не убил его. Возможно, это и есть главная роковая ошибка в моей жизни? Не разгадать, а уничтожить. Вот, что я должен был сделать. Но, что мне в итоге даст смерть Рэнделла Перриша? Свободу? Она у меня была…