– Все это… и ее исчезновение сразу после выхода книги наводят на подозрения, – путано объясняет Аннабель. – Люди не пропадают бесследно из собственного дома, не оставив никаких следов.

– Нью-Йорк – огромный город, Анна, и там каждый день исчезают люди при не менее странных обстоятельствах. Суд признал ее умершей после трех лет безуспешных поисков. Это нужно просто принять, а не гоняться за призраками. – Отец протягивает ладонь и накрывает побелевшие от напряжения пальцы дочери, сжимающие скомканную салфетку. – Почему сейчас? – настойчиво повторяет он.

– Потому что я вернулась, пап. Я много лет пыталась забыть дом Бенсонов и все, что с ним связано, как и Мири… Мы обе сбежали оттуда, и отнюдь не от призраков.

– А от чего?

Девушка нервно вздыхает и поспешно отворачивается, не в силах выдержать пытливый взгляд отца.

– Я не могу сказать, – коротко бросает она и резко встает из-за стола.

– Что в этих письмах, Анна? И почему ты так отчаянно хочешь, чтобы Алан Флеминг их прочел? Если они так важны, тогда тебе стоит отнести письма в полицию. Возможно, их можно использовать как улики.

– Нет, пап, – с сожалением качает головой упрямая дочь. – Там нет никаких доказательств или обвинений. Это скорее исповедь, но касается она только двоих людей. Мириам и ее мужа.

– Я обязан спросить, Аннабель. – С тяжелым вздохом отец поднимает на дочь пристальный взгляд. – Ты считаешь, что Алан Флеминг каким-то образом причастен к исчезновению жены?

– Я понятия не имею, но уверена, что он знает больше, чем рассказал следствию.

– Тогда я тем более не одобряю какие-либо контакты между вами, – категорично заявляет Райан.

– Я не думаю, что Флеминг убийца, но допускаю, что он причастен к сокрытию ее тела, – конкретизирует девушка предыдущее высказывание. – Судя по содержимому последних писем, Мириам находилась в сильнейшем стрессе. Могло произойти что угодно. Трагическая случайность, или Мири осознанно что-то с собой сделала, а ее муж растерялся, запаниковал, решил, что обвинят его, и…

– Версию самоубийства расследовали в первую очередь, потому что Флеминг сам позвонил в службу спасения, заявив, что нашел тело жены в бассейне, – перебивает девушку отец. – И Алана действительно обвинили. Так какой смысл скрывать труп жены, а потом звонить в 911 и говорить, что нашел ее мертвой?

– Главный вопрос в том, куда тело могло исчезнуть за пять минут, в течение которых наряд полиции добирался до их дома, – продолжает она начатую Райаном мысль. – И если бы Алан сам ее убил, то не стал бы так глупо подставляться. Здесь у меня тоже ничего не сходится.

– В любом случае, виновен этот человек или нет, ты не должна с ним встречаться, – подводит итог мистер Одли.

– Прости, пап, но это не тебе решать. – Анна виновато улыбается. – Не переживай, ничего плохого со мной не случится. Я буду максимально осторожна, – обещает она, собирая посуду. – Иди отдохни, а я тут все помою.

– Легко сказать отдохни… – недовольно ворчит отец. – После всего, что ты тут мне наговорила.

– Извини, я не хотела тебя волновать, – искренне произносит Анна. Подойдя к отцу, она порывисто его обнимает. – Даю слово, что ничего плохого со мной не случится.

– Хотелось бы верить, Анна, – сглотнув, тихо произносит Райан Одли, поглаживая дочь по растрепавшимся волосам. – Но еще больше я хочу, чтобы ты держалась подальше от всего, что связано с Бенсонами.

Алан Флеминг

– Привет, Мегги, как сегодня себя чувствует мистер Бенсон?

Поприветствовав миловидную сиделку, я обращаю взгляд на неподвижно сидящего в инвалидном кресле тестя.

Парализованное грузное тело Бенсона зафиксировано специальными ремнями, что со стороны выглядит весьма специфично и жутковато, но это вынужденная мера. Самостоятельно он бы не продержался в сидячем положении и пары секунд.

– Здравствуйте, мистер Флеминг, – расплывается в улыбке Мегги. – Состояние без изменений. Мы как раз собирались на прогулку.

– Можно я сам прогуляюсь с Камероном?

– Конечно, – торопливо соглашается девушка. – Ой, мне кажется, мистер Бенсон узнал вас, – делится она своими наблюдениями.

– Знаете, Мегги, я тоже стал замечать, что Кэм немного оживляется, когда я прихожу. – Тепло улыбнувшись, перевожу внимание на старика, чей стеклянный взгляд устремлен сквозь меня. В его ярко-синих глазах, не съеденных болезнью, еще теплится жизнь, хотя она и омрачена мучительными страданиями.

– Это так благородно, что вы приходите сюда, чтобы навестить своего тестя, – щебечет Мегги. – Для каждого нашего пациента мы делаем все возможное, чтобы их дни проходили в чистоте, сытости и внимании персонала, но нет ничего более ценного, чем любовь и забота близких. Это то, чего все они ждут, даже если не способны сказать о своих чувствах вслух.