Анна появилась на свет, когда Райану Одли было далеко за тридцать, и на ее памяти отец никогда не был моложавым и поджарым мужчиной, но сейчас даже невооруженным взглядом было заметно, как он сильно постарел. Месяц назад врачи поставили отцу Аннабель предынфарктное состояние, и это был очень весомый повод, чтобы она решилась на пару месяцев бросить все свои дела в Канаде и приехать в Дейтон. Слава богу, ее босс Эван Янг пошел навстречу прилежной и ответственной сотруднице и даже выписал небольшие отпускные. Отцу тоже пришлось временно оставить свою должность учителя географии в местной школе, где он преподавал больше тридцати лет, и всерьез заняться своим здоровьем.
Анна приехала с целью лично проследить, как отец выполняет предписания врачей. У Райана уже был один инфаркт, после которого он долго восстанавливался. Отец – единственный близкий ей человек на всем белом свете, и если Анна потеряет его, то останется совсем одна, а этого никак нельзя допускать. Ей становилось физически больно от мысли, что рано или поздно этот день все равно настанет.
– Конечно. Целый час добиралась. Голодная как черт, – вспомнив о вопросе, непринужденно соглашается Аннабель, проходя к раковине, чтобы сполоснуть руки. – На обратном пути такой ливень рванул – думала, не доеду.
– Я говорил, что ты зря все это затеяла, – назидательным тоном выговаривает мистер Одли.
– Пап, не начинай. Я знаю, что делаю.
Мужчина ничего не отвечает, но всем видом выражает молчаливое недовольство. Вытерев ладони бумажным полотенцем, девушка помогает отцу накрыть на стол, испытывая стыд за то, что ему снова пришлось готовить для них обоих.
– Как на этот раз прошло? – интересуется отец, когда они наконец усаживаются за стол.
В ответ Анна неопределенно пожимает плечами, разрезая ножиком бекон на меленькие кусочки. Ее взгляд случайно натыкается на пепельницу на подоконнике, а потом перемещается на приоткрытое окно.
– Пап, ты снова куришь? Тебе же нельзя! – восклицает она, с упреком глядя в морщинистое лицо.
– Я обещал, что брошу, но не за один же день, – оправдывается Райан. – Так как с Флемингом? Видела его?
– Ага, – с наигранной небрежностью отзывается Аннабель. – У него что-то вроде ритуала по пятницам. Приходит в одно и то же время, кладет на могилу букет желтых роз, выкуривает две сигареты и сваливает.
– Ты снова струсила? – Отец останавливает на дочери внимательный взгляд.
– Почему сразу струсила? – возмущается Анна, запихивая в рот сочный кусочек мяса.
– Ну а как это называется? Гоняешь туда чуть ли не каждый день и молча наблюдаешь в сторонке.
– Мне нужно было настроиться, – прожевав, объясняет девушка. – Не так просто подойти к незнакомому мужчине и отдать ему письма его жены, написанные двоюродной сестре, о существовании которой он даже не подозревал.
– С чего ты вообще вбила в свою голову мысль, что они ему нужны? – рассуждает Райан Одли.
– Он почти то же самое у меня спросил, – с досадой признается Анна. – Практически слово в слово.
Отец прекращает жевать. Морщинки прорезают его высокий лоб, а в глазах появляется напряжение.
– Не поверил? – предполагает мистер Одли.
– Не-а, – угрюмо качает головой его дочь, и оба тяжело вздыхают. – Решил, что я журналистка, шантажистка, врунья и самозванка.
– Ничего удивительного. – Положив вилку и чуть отодвинув тарелку, Райан разводит руками. – На его месте я бы тоже так подумал.
– Ты, вообще, на чьей стороне, пап? – негодует девушка. – Он вел себя как настоящий хам, еще и кайф словил от моего унижения. А ты его защищаешь?
– Никого я не защищаю, Анна. Я с самого начала предупреждал, что так и будет. По Алану Флемингу катком не проехался только ленивый, и странно ожидать от него какой-то другой реакции. Могла бы просто отправить чертовы письма посылкой. Зачем тебе далась эта личная встреча?
– Куда? Ты знаешь точный адрес? Я – нет.
– Брось, Анна, все ты знаешь. Конечно же, он остановился на ферме Бенсонов. Не из Нью-Йорка же он мотается сюда по пятницам, чтобы положить цветы на могилу жены.
– Это только твое предположение, – возражает Анна. – Мири ненавидела ферму и никогда бы туда не вернулась по собственной воле.
– Но тем не менее она назвала свою книгу «Индиго», – вставляет отец.
– Книгу о проклятом доме, пожирающем души своих обитателей, – напоминает она. – То, что названия книги и фермы, где она родилась и выросла, совпадают, лично мне кажется по меньшей мере странным.
– Книгу я не читал, но у Мириам наверняка было очень богатое воображение, иначе ее дебютный роман не пользовался бы бешеным успехом. – Райан снова придвигает к себе тарелку и берется за приборы. – Лучше подумала бы о себе, Анна. Ты, кажется, собиралась искать работу.
– Я неплохо зарабатываю, пап. У меня есть сбережения, и их хватит и на оплату счетов, и на твое лечение. Поэтому я не спешу. Время в запасе есть, и я хочу потратить его на благое дело, даже если один высокомерный тип считает меня расчетливой аферисткой.
– Откуда ты знаешь, что это дело действительно благое? – Внимательный взгляд отца изучающе скользит по сосредоточенному лицу дочери. – Столько времени прошло. Почему именно сейчас? – добавляет Райан, не дождавшись ответа на первый вопрос.