— Готова поиграть, Каталея Гейден? — насмешливо спрашивает Мин.

— Озвучь условия, и я вся твоя, — Кая растягивает губы в дерзкой улыбке.

По игровой разносится удовлетворённый смешок. Неужели господин оценила ее настрой? Она польщена.

— Снимите с нее повязку, и принесите реквизит, — громогласно приказывает он.

Ощутив всей кожей чье-то приближение, Кая нашла в себе силы ни разу не шелохнуться, не оглянуться и не завопить от ужаса, пока руки неизвестного убирали с глаз повязку.

То, что предстало ее взору…Нет, это не оживший кошмар и не сцена из фильма ужасов. Это хуже и в стократ страшнее, потому что происходит в реальности.

Место, где она находится, не похоже ни на что из увиденного ранее. Квадратный бункер, без окон и привычных прозрачных стен. Галогенные лампы, образующие на потолке шестиугольные геометрические фигуры, излучают тусклое фиолетовое свечение, создавая эффект дымовой завесы или стелющегося тумана. Прямо перед ней пчелкой стоит металлический стол, на котором, вероятно, лежит реквизит, упомянутый господином Мин. Ключ, охотничий нож и пистолет. Один их вид вызывает у Каи внутреннее содрогание, но куда больше ее шокируют металлические узкие клетки, с помощью толстой веревки прикреплённые к торчащим из потолочных балок железным крюкам.

В каждой клетке заперто по одному узнику. Три красивые хрупкие девушки и симпатичный мускулистый парень. Все четверо полностью обнажены и обездвиженные при помощи бандажа, ремней и цепей, во рту силиконовые кляпы, не позволяющие кричать и просить о помощи. Способ фиксации и поза — один в один дублируют ту, в которой Кая проснулась на следующий день своего пребывания в Улье.

Охренеть…Просто охренеть. Выходит, это была не жестокая блажь батлера, а продуманная подготовка к тому, что происходит сейчас. А, значит, он лгал, когда говорил, что ему неизвестны планы господина Мина. Брехливый козел. И как ему доверять теперь?

Каталея на секунду прикрывает ресницы, пытаясь успокоить бешеный пульс, в венах кипит адреналин, мешая связно думать. Одна из девушек начинает сильно дергаться, из-под тугого с шипами внутрь ошейника стекают капли крови. Она смотрит на Каю с кричащей мольбой, в опухших от слез глазах плещется мучительная боль.

Боже, зачем это все? Что они за звери, раз делают такое с людьми?

— Я должна их освободить? — голос девушки так же сдержан и тверд, как минуту назад.

Задрав голову, она ищет взглядом камеры и натыкается на одну в центре.

— Это тебе решать, Каталея Гейден, — подает голос господин Мин. — Ты же не знаешь, какова их роль в нашем шоу. Хорошенько подумай, прежде чем определиться.

Поочередно посмотрев на извивающихся в цепях мучеников, она пытается осмыслить, что может подразумеваться под фразой «ты же не знаешь, какова их роль в нашем шоу».

Эти обессиленные несчастные люди могут ей чем-то угрожать?

Заметив капающую кровь с бледного тела второй девушки, Кая отметает эту бредовую мысль.

Когда она их освободит, измученные девчонки вряд ли смогут самостоятельно стоять на ногах. Опасения вызывает только крепкий парень с забитыми наколками плечами и мускулистым торсом. Он не двигается, не стонет от боли и смотрит волком. Опасен?

Возможно…

Вероятно.

Скорее всего.

А если у нее в руках будет нож? Или пистолет?

— Я могу использовать то, что лежит на столе?

— Зависит от цели. Если хочешь освободить птичек из клетки, то разрешаю выбрать что-то одно. Ключ, пистолет или нож, — пафосно перечисляет господин Мин. — И даю тебе на выбор ровно… минуту. Потом еще восемь на то, чтобы довести дело до конца. То есть по две минуты на человека. Этого времени должно хватить, если ты точно знаешь, что делать. Ты же знаешь, пчелка?

Черт, конечно, она не знает.

Нож — неплохой вариант. Клетки подвешены невысоко от пола, и они довольно узкие, словно специально изготовленные под пленников, находящихся в горизонтальном положении. Ее роста хватит, чтобы дотянуться ножом до веревок и срезать их, но это займет много времени, даже если лезвие хорошо заточено. Толщина веревки с два пальца — за пару секунд не управиться. К тому же она не откроет ножом замки на клетках, ее рука не пролезет через частокол прутьев, чтобы избавить несчастных от кожаных браслетов на руках и ногах, и не факт, что на них стандартные, легко открывающиеся крепления. Ошейники выглядят крепкими, тугими и цельными, спаянным прямо на жертвах, но если отцепить карабин с цепью, то сам ошейник снимать не обязательно. Все так, но для того, чтобы убрать бандаж, ей каким-то образом нужно открыть клетки.

Значит, без ключа никак не обойтись. Да, ключ — самый разумный гуманный выбор, если бы не одно жирное «но»… Точнее слова психа про неопределенную роль запертых в клетки пленников.

Их четверо, она одна.