Антон проходит в кухню и усевшись на барный стул, складывает на столешнице руки, долго и с неприязнью осматривает меня с головы до ног.

— Ты действительно ждешь, что я буду радоваться нашей встрече? — выдержав мучительную паузу, обвиняющим тоном произносит брат.

Разговор явно не клеится. Он напряжен и воинственно настроен, а я понятия не имею, как его отогреть и заставить вспомнить, кем мы когда-то были друг для друга. Ясно одно — Улей разрушает все, к чему прикасается, превращая самых близких людей в злейших врагов. Я же не считаю Антона ни врагом, ни соперником. Мы оба — жертвы обстоятельств. Но как ему это втолковать, если у него совершенно иное отношение к происходящему?

— Антон, все не так, как ты думаешь, — примирительным тоном, произношу я. — Пожалуйста, давай поговорим спокойно, попробуем выяснить, почему с нами все это случилось. Ты злишься на меня за то, что попал в Улей, но приказы отдаю не я.

— Злюсь? — саркастично ухмыляется Антон. — Кая, это слабо сказано. Мне плевать, кто отдает приказы, и в какие игры играют ублюдочные боссы Корпорации. Моя прежняя жизнь стерта, отец мертв, я вынужден участвовать в смертельных онлайн-стримах для потехи избранной публики. И все это происходит из-за тебя.

— Я не просила, чтобы меня похищали, — с обидой отвечаю на несправедливую тираду брата.

— Если бы не ты, я бы тут не оказался, — упрямо парирует он, даже не взглянув на разогретый для него завтрак. Мне и самой сейчас кусок в горло не полезет.

— Я тоже прошла через ад. Ты даже не представляешь, что мне…

— Мне плевать, Кая. Мы тебя похоронили, — зло бросает Антон.

Я на мгновение теряю дар речи, не узнавая в безжалостном ожесточенном собеседнике собственного брата.

Сколько можно? Я же не железная, не каменная. Сначала мама… теперь Антон.

Что, черт возьми, с ним сделали?

— Не говори так…. Это жестоко, — грудную клетку сжимает тягостным напряжением. Мне обидно и больно. Я не заслужила такого отношения и отчаянно нуждаюсь в моральной поддержке. Мне больше не у кого ее просить. Я совсем одна… — Несправедливо во всем обвинять меня.

— Несправедливо? — Антон импульсивно бьет ладонями по столешнице. — Я искренне скорбел и оплакивал тебя, в отличие от отца. Я не понимал, почему он так спокоен. Ты всегда была его любимицей, а папа воспринял твою смерть, как …, — он прерывается, подбирая подходящее слово. — Данность, — и это определенно не то, что я рассчитывала услышать. — Словно предвидел, что так и будет. Меня поражало его равнодушие, и, разумеется, начал задавать вопросы, но отец упорно молчал, пока однажды я не очнулся на гребаном острове.

— О чем ты говоришь? — в моем голосе проскакивают ненавистные плаксивые нотки. Терпеть не могу ощущать себя жалкой и беспомощной, но сейчас у меня просто нет шансов чувствовать что-то еще.

— Ты совсем ничего не понимаешь? — в прищуренных глазах брата появляется удивленно-задумчивое выражение.

— Объясни мне, Антон, — измученным тоном умоляю я, тяжело опускаясь на противоположный барный стул.

— Наша семья была фарсом, Кая, — выдает брат, и я с ног до головы покрываюсь мурашками. В глубине души я предполагала нечто подобное, но боялась допустить эту ранящую в сердце мысль. — Отец много лет назад заключил договор с Уильямом Демори. — Антон делает паузу, чтобы я в полной мере осознала сокрушительный смысл его слов. Я убита и уничтожена. В это невозможно поверить, но какой ему смысл лгать? — В Улье Демори известен, как Кронос — глава Верховного Совета, управляющего крупнейшей засекреченной международной Корпорацией. Клянусь, я не знал, кто он такой, пока мы не встретились лично.

— Он — мой биологический отец, — сдавленно выдыхаю я, хватаясь за стакан с соком и залпом осушаю его.

— Ну, хоть что-то ты знаешь. В таком случае ты должна догадываться, что связывало наших отцов, — мрачно ухмыльнувшись, Антон наносит очередной меткий удар. — Папа рвался на мировую арену, и Уильям был единственным, кто мог ему обеспечить доступ.

— Не понимаю…, — обхватив себя руками, потерянно бормочу я. — Мне сказали, что мама сбежала от первого мужа, когда я была ребенком. Она скрывалась от прежней семьи, сменила внешность, избегала публичных мест. Папа нас защищал… Он был нашей опорой. Во всем. Ты же сам помнишь…

— Отец исполнял приказы Кроноса, — безжалостно бьет словами брат, лишая меня малейшей надежды. — Ты и твоя мать — долгосрочные инвестиции, но, я допускаю, что Анна ни о чем не подозревала.

— Я не верю, — отрицательно трясу головой, не замечаю текущим по щекам слез. — Не может быть. Папа любил ее. Он любил меня! — последнюю фразу выкрикиваю через боль и отрицание.

— Он любил роль отца и мужа, за которую ему хорошо платили, — с яростью отзывается Антон. — Кронос организовал ваш побег, и он же вернул вас обратно, — окончательно добивает брат.