— Тебе показалось, — приторно улыбнувшись, Диана невозмутимо откидывается на спинку кресла. В глазах горит хорошо знакомый мне злой огонек. Одинцов тоже смотрит на нее без особой симпатии, и мне определенно не нравится тон их общения.

— Как вы выживаете в своем Улье? — сухо интересуется генерал, переключая фокус внимания на меня. Это откровенная провокация, на которую не следует агрессивно реагировать.

— Ты же как-то выжил? И даже на повышение пошел. Нравится новый статус или что-то не устраивает?

— Угрожаешь? — Одинцов прищуривается.

Мой тон ему тоже не шибко пришелся по душе. Обстановка накаляется солдаты генерала, как по команде хватаются за автоматы. Бойцы Гейба отвечают тем же.

— Озвучиваю условия дальнейшего сотрудничества, — спокойно отвечаю я.

Генерал раздраженно сжимает челюсть, что точно не предвещает конструктивного диалога. С этим нужно что-то делать. Убрать Одинцова будет не трудно, но хлопотно и затратно. Прежде всего человеческими потерями, которые мне сейчас ни к чему.

Градус напряжения стремительно растет. Парни обоих группировок ждут четкого приказа. И стоит им его получить, на Полигоне снова начнется бойня.

Внезапно открывшаяся дверь запасного выхода, находящая прямо за спиной генерала, остужает горячие головы военных. Они выстраиваются по стойке смирно и разве что честь не отдают. А все потому, что в кабинет грациозно вплывает Мария Демори. В длинном приталенном белом пальто с воротником из норки и струящимися из-под меховой шапки светлыми волосами, она, как никогда, напоминает ангела, спустившегося на грешную землю. Но это лишь тщательно созданный образ, не имеющий никакого отношения к спрятавшейся внутри дьяволице.

Остановившись по правую руку от генерала, Мари кладет хрупкую ладонь на его плечо.

— Спокойно, Олег. Мы сегодня достаточно повоевали. Пришло время создавать новый и прочный мир, — мелодичным голосом произносит она.

Появление Марии производит ожидаемый фурор. В кабинете воцаряется звенящая тишина. Взгляды всех собравшихся направлены исключительно на хрупкую красивую женщину в белом. Всех, за исключением меня.

Я с тревогой смотрю на Диану, опасаясь за ее реакцию, а она не сводит шокированных глаз с матери. Открыв рот в изумленном возгласе, рвано выдыхает: «мама» и резко вскакивает.

— Не сейчас, — взяв оторопевшую Диану за локоть, с силой усаживаю обратно и перехватываю ее лихорадочно горящий взгляд. — Вы поговорите. Позже, — медленно проговариваю я, в надежде, что она меня услышит.

Несколько секунд Диана пялится на меня, как на инопланетянина, словно никак не может узнать. Губы трясутся, кожа лица стремительно приобретает пепельно-серый оттенок. Черт…

— Дыши, — резко бросаю я, загородив своей спиной обзор на генерала и стоящую рядом с ним Марию. — Дыши, твою мать! — несильно встряхиваю за плечо.

Диана вздрагивает от моего грубого тона и наконец-то приходит в себя. Взгляд становится осмысленным и сфокусированным, дрожь постепенно затихает, и только выражение мучительной боли никуда не исчезает из потускневших глаз.

— Не прикасайся ко мне, — с надрывом шипит она, скидывая с плеча мою руку.

Отвернувшись, Диана опускает голову и застывает в неподвижной позе, не отрывая взгляда от крошечного скола на деревянной столешнице. Я же вынужден вернуться к переговорам с генералом, от которых зависит наше с Дианой общее будущее.

Общие вопросы мы обсудили после прибытия, а теперь настал черед детальной раскладки обновленной структуры Корпорации, где Полигон занимает далеко не последнее место.

Главным разногласием, не позволяющим согласовать новые договоренности между Корпорацией и подконтрольным ему Полигоном, является список требований, предоставленный Одинцовым. За свое содействие в устранении внутреннего мятежа генерал затребовал больше, чем оговаривалось ранее.

Тем не менее, основная часть пунктов, касающаяся увеличения финансирования, внутренних кадровых перестановок и расширения полномочий генерала, вполне выполнима. Загвоздка кроется в последнем пункте, внесенном в список за час до нашего приземления на Полигон. Он меня в корне не устраивает, но Одинцов упорно стоит на своем. Мария готова пойти на уступки, а я категорично нет. Ей хватает ума не вступать со мной в открытый конфликт, но, если генерал упрется, она не сможет воздержаться. Мы все понимаем, что возникшее разногласие не рассосется само по себе и кто-то должен будет отступиться. Но это точно буду не я.