Вижу только верхнюю часть, остальное скрыто крышкой ноута и столом. Белая блуза с высоким глухим воротником подчеркивает длинную шею женщины и скрывает возрастные изменения кожи. Волосы снова собраны в аккуратную высокую прическу, черты лица расслабленны (расслаблены), не считая сосредоточенных сведенных бровей. Ловлю себя на мысли, что она напоминает мне строгую учительницу, которая вот-вот достанет линейку, шарахнет по столешнице и укажет нерадивому ученику на дверь. Но это всего лишь игра воображения и разливающееся в воздухе недовольство. Мария мне не рада, как, впрочем, и я не в восторге от ее компании.

Остановившись, я достаю с полки книгу по апиалогии (апиологии), которую Диана так и не прочитала.

— Ты знала, что твоя дочь увлекается фотографией и искусством? Думаю, да. Хотя могу и заблуждаться. Вы не виделись пять лет. Это много, учитывая, что на тот момент, когда Уильям решил забрать тебя на остров, ей было всего восемнадцать. Совсем юная, но потери и испытания заставили Диану быстро повзрослеть. Слишком быстро. Кстати, где-то в столе должна быть ее камера. Она много времени проводила за объективом. Если захочешь, можешь посмотреть снимки.

Мария упорно молчит и старательно игнорирует мое присутствие, делая вид, что всерьез увлечена происходящим на экране ноутбука. Удивительная женщина. Самоконтроль на высшем уровне. Ни один нерв на лице не дрогнул.

Поставив книгу обратно, я медленно иду к столу и сажусь в крутящееся кресло. Теперь нас разделяет только стол и злосчастная крышка ноутбука.

— Сегодня умерла моя мать, Мари, — с тяжелым вздохом говорю я, ощущая, как трещит ледяная корка, покрывшая мое сердце. — Ты же помнишь Элоиз?

Мария вскидывает голову и устремляет на меня непроницаемый взгляд. Не тронутом косметикой лицо впервые за несколько дней демонстрирует искренние эмоции. Сожаление и печаль. Я верю, что ей и правда жаль. Когда-то она в полной мере ощутила на себе мою ярость и гнев за то, что Уильям сделал с моей матерью.

— Но знаешь, что самое чудовищное? После стольких лет, что я провел здесь, чтобы не позволить Элоиз сгнить в одиночестве, я ничего чувствую.

— Не обманывай себя, Дэрил, — внезапно заговаривает Мария. Я стараюсь даже не дышать, чтобы не спугнуть ее. — Ты оставался на острове не ради спасения матери. Тебя держала здесь ненависть. Ты думаешь, что теперь свободен и сможешь упиваться своей местью без страха проиграть. Но это тоже временная иллюзия. Боль осознания придет позже, когда ты хотя бы на секунду утратишь контроль. Она расплющит тебя, сожрет изнутри и сломает. Это неизбежно, потому что я знаю, как сильно ты любил свою мать.

— Обет молчания нарушен? — спокойным тоном уточняю (уточняю) я, продолжая смотреть в проницательные светлые глаза.

— Нет, — она отрицательно качает головой, приподнимая уголки бледных губ в холодной улыбке. — Все зависит от вопросов. Раньше ты задавал неправильные. Я не скажу тебе, где моя дочь, Дэрил. Если ты пришел за этим, то уходи.

— Ладно, тогда я просто поделюсь с тобой своими мыслями.

— Я не стану их комментировать.

— Договорились, — соглашаюсь я. — Уильям понимал, что, когда моя мать умрет, ему сложно будет мной управлять. Почему, в таком случае, он не позаботился о том, чтобы продлить ее жизнь?

Мария хранит молчание. Упрямства и выдержки ей не занимать. Не женщина, а ходячий айсберг.

— Я изучил историю болезни, которую от меня тщательно прятали, и обнаружил кое-что любопытное. Пчелка Кая появилась в Улье спустя несколько месяцев, когда Элоиз поставили смертельный диагноз. Не думаю, что это совпадение, — Мария вскидывает тонкую бровь, но, как и обещала, воздерживается от комментариев. — Кронос никогда не стремился к продолжению рода. Меня ничуть не удивляет то, как он (надо указать) поступил с собственной дочерью. Но не слишком ли сложный, долгий и рискованный план? Диана могла умереть, я мог ее не захотеть. Да и оставившая последствия интрижка Дианы с Янгом случилась задолго до болезни моей матери. Значит цепочка удобных случайностей все-таки есть. Мне нужно понять хронологию, Мари.

— Зачем, если все уже случилось? — удосуживается ответить госпожа Демори. — Чтобы понять безумца надо стать им. Ты готов пройти его путь ради того, чтобы узнать ответы? Думаешь, оно того стоит?

— Я не верю, что Кронос оставит Диану в живых, если я сделаю то, что он хочет. Мы оба ему не нужны, — уверенно говорю я, ничуть не сомневаясь в своих словах.

— Не проверишь, не узнаешь, — Мария равнодушно пожимает плечами, словно речь идет о жизни постороннего ей человека.