Соседи давно разбрелись по пляжным клубам и барам, и я совсем одна в этом уютном уголке тропического рая. Рядом на столике — стакан с уже растаявшим льдом, телефон, ноутбук и толстая книга в твердой обложке. Нет, это не «Путь Феникса», — его я оставила там, в прежней жизни.

Поежившись от промелькнувшего воспоминания, я неосознанно провожу пальцами по шее, пытаясь нащупать следы удавки, и облегченно выдыхаю, убедившись, что моя кожа такая же гладкая, как и с утра. Синяки и ссадины давно сошли, только тени под глазами выдают мою безуспешную борьбу с бессонницей. С пары метров, при удачном освещении, я выгляжу почти «нормальной» и даже немного счастливой. На этом и построен любой приличный макияж: замазать, выровнять, сделать вид.

Свобода тоже из этой серии.

Новый паспорт с другим именем хранится в служебном сейфе у управляющего виллами. Новые карточки, новый адрес, новая подпись под контрактом на удалённую работу.

С недавних пор я числюсь корректором в небольшом онлайн-издательстве, правлю тексты и возвращаю их обратно. Рутинная, ничем не выделяющаяся деятельность, а самое главное — противоположная тому, чем я занималась раньше. К тому же отлично помогает разгрузить голову, скоротать бессонные ночи и заглушить удушающее одиночество… хотя бы на несколько часов.

Вокруг все чужое и непривычное: климат, язык, лица, праздники, темп жизни и даже вера. Никто не знает, кто я такая и что оставила за спиной.

Иногда мне кажется, что и я не знаю.

Сделав глоток воды, я мысленно возвращаюсь в тот страшный день, когда моя жизнь в очередной раз раскололась на до и после. Вспоминаю, как Саша завернул меня в свой пиджак и вынес из оскверненного кабинета. Позже, уже в нашей комнате, он осторожно смыл с меня кровь, высушил и расчесал волосы, надел удобный спортивный костюм с высоким воротником и отвёз туда, где «искал тишину».

Этот дом… Огромный, тёплый и уютный, без строгого минимализма и стерильного порядка. Большие светлые спальни, естественные живые цвета, классическая просторная кухня с панорамными окнами и живописным видом на озеро. В гостиной настоящий камин, на полках дизайнерские безделушки, в шкафах мои вещи, заботливо развешанные по цветам и сезонам.

Дом выглядел так, словно Саша заглянул в мои мечты и срисовал их по памяти, чтобы спустя год или два воссоздать в реальности… и подарить другой версии меня, более счастливой, спокойной, живущей нормальной жизнью. Той, кем я уже никогда не стану.

В тот вечер я цеплялась за него, как утопающий за обломок корабля, попавшего в сокрушительный шторм. Я плакала, умоляла остаться, готовая как отец опуститься на колени и целовать его руки. Слава Богу, моего благоразумия и гордости хватило, чтобы не закончить нашу трагичную историю на такой унизительной жалкой ноте.

Напоследок Саша ласково провёл ладонью по моей щеке и с пронзительной нежностью прошептал:

— Когда-нибудь ты будешь вспоминать обо мне с проклятием. А я… я буду помнить тебя, как самое лучшее, что случилось со мной.

И он ушёл. Я не побежала за ним, не смогла сдвинуться. Стояла, отрешённо уставившись взглядом в закрытую дверь, не чувствуя ни органов, ни костей, ни эмоций. Только выжженную пустоту, что остаётся после пожара, когда дом ещё стоит, но внутри — одни чёрные стены.

Первый месяц я бродила по комнатам как призрак. Не ела, почти не спала, не включала свет. Часами сидела на кухне, смотрела на чёрное озеро за окном и прислушивалась к тишине, в которой мне всё время мерещились его шаги. Не могла заставить себя принять душ. Не могла заплакать. Слёзы застряли где-то в груди, превращаясь в тупую, непрекращающуюся боль.

Я ничего не могла. Ни думать, ни анализировать, ни выяснять, куда забрали отца и что с ним сейчас. Все, на что я была тогда способна, — самозабвенно страдать и бесконечно жалеть себя.

Я жила в ожидании. Звонка. Сообщения. Щелчка замка. Любого знака, что он вернётся, передумает, вспомнит. Что всё это — тест, манипуляция, игра. А я же хорошая ученица, я умею играть по правилам.

Тишина была единственным ответом.

Конец пришёл с курьером.

Обычная плотная папка, ничего особенного. А внутри бумаги на развод, новый паспорт и полный пакет документов на дом. Только мой. Без возможности отзыва. Штампы, подписи, печати. Так дотошно оформляют только смерть.

Что-то внутри меня тихо щёлкнуло, а потом шарахнуло с такой мощью, словно через мое тело пропустили разряд в тысячу ватт. Свет моргнул, но не погас, а вспыхнул ярче, заставив меня, наконец, прозреть, увидеть себя со стороны и ужаснуться.

Я позвонила риелтору. Выставила дом на продажу. Выбрала страну, где мы с Сашей никогда не были. Специально нашла такую точку на карте: без общих воспоминаний, без маршрутов, по которым он мог бы меня найти.

И улетела.