– Боже, Вики, – наконец вымолвил он, прерывая поцелуй и слегка отстраняясь от  меня.

Его глаза потемнели, когда он сказал, – О, ты охренительно хороша на вкус. Я скучал по тебе.

Я прислонилась к его груди, уткнувшись щекой в рубашку. При звуке его ровного сердцебиения моё тело становилось податливым. Сдерживаемое напряжение просачивалось через каждую пору, я стала невесомой, удерживаемой на месте лишь его руками. Борясь с желанием сменить наше вертикальное положение на горизонтальное, я застыла.

– Броди, я-я не могу. Не сегодня.

– С тобой всё в порядке, детка? Ты выглядишь такой… не знаю… как будто ты сейчас взорвёшься.

Отойдя от него, я направилась к дивану, приводя в порядок платье, игнорируя ту часть себя, что стремилась потеряться в его объятиях.

– Почему ты думал, что я не приду? – спросила я. – Мы договорились на час дня, сейчас ещё рано.

– Ты не ответила на мое последнее сообщение. Я боялся, что, возможно, кто-то ещё прочитал его.

– Нет, – решительно ответила я. – Можешь мне не верить, но мой телефон всегда со мной. Я удалила сообщение. Не стоит лишний раз испытывать судьбу. Ну, а теперь, расскажи мне, что случилось?

Он нахмурился.

– Как Стюарт?

Я покачала головой и потупила взор. Это были все те же слова и те же, ещё более важные, невербальные жесты, что видели все, кто задавал мне этот вопрос.

– Не очень. По всей видимости, доктора думают, что это может произойти в любой момент. Когда он в сознании, то ведёт себя разумно, но когда крепко спит – кажется, будто он в обмороке! По-моему, это из-за медикаментов. Хотя он не жалуется, врачи говорят, что эта форма быстропрогрессирующей лейкемии крайне болезненна. Они постоянно накачивают его обезболивающими. Делают всё, что в их силах, чтобы он ушёл спокойно.

Броди коснулся моей руки.

– Браво. Отличная речь, миссис Харрингтон. А сейчас скажи, как этот мудак действительно себя чувствует?

Мои печально изогнутые губы искривились в улыбке, и мой взор метнулся к нему.

– Он умирает. Он страдает. Судьба жестока, но он заслужил каждую чёртову секунду этих страданий, как бы я хотела, чтобы она довела своё дело до конца и прикончила его. Наблюдение за тем, как он умирает, высасывает из меня жизнь.

– О..., – его аквамариновые глаза заблестели. – Я был бы рад сделать тебе искусственное дыхание.

Напряжение последних трёх месяцев постепенно уходило из моих скованных плеч.

– Не искушайте меня, мистер Филлипс. Я слабая женщина.

– Не говори так. Да ты просто скала. Я бы хотел, чтобы он пострадал ещё несколько лет, если бы это не было так тяжело для тебя.

– Вчера я встречалась с его врачом-онкологом. Они исчерпали все возможные варианты лечения. Это действительно вопрос времени. Но теперь он начал спорить о болеутоляющих. А мне нравится, что он спит от них. Надеюсь, что однажды он уснёт и не проснётся.

Броди наморщил лоб.

– Ты знала, что Паркер вчера был у вас?

– Нет.

Я рассердилась. Мне не нравилось, что Стюарт встречался со своим поверенным, партнёром-учредителем «Крейвен и Ноулз», без меня. Если честно, я не доверяла ни одному из них.

–  Да, был, – подтвердил Броди. – Вчера утром.

– Меня не было дома, – задумчиво произнесла я, вспоминая последние двадцать четыре часа. – Первую и третью среду каждого месяца я встречаюсь с представителями организации «Харрингтон». Моя сестра возглавляет новую медицинскую миссию.

Броди кивнул.

– Добрая доктор Конвей. В ней нет и капли эгоизма.

– Это точно.

Я неподдельно улыбнулась. Если говорить о святых, то Валери – следующая на канонизацию.

– У меня такое чувство, что всё решают сроки, – продолжил Броди. – Паркер упомянул, чтобы ты не спускала глаз со Стюарта, а он с тебя.

Я полностью сфокусировалась на его словах.

– Ты знаешь, о чём они говорили?

– Не совсем. Прошлым вечером я подслушал, как он просил свою ассистентку поднять несколько старых документов. Когда я услышал твоё имя, то сразу написал тебе. Всё, что мне удалось выяснить в процессе слежки, – что это как-то связано с завещанием Стюарта, но мне также известно, что она доставала и ваше соглашение.

Я встала и начала ходить туда-сюда по комнате.

– Зачем? Для чего им могло понадобиться соглашение?

Я обхватила голову руками, размышляя.

– Броди, ведь всё: все наши вложения, все его акции – всё записано на наши имена. Скажи-ка мне, что предположительно он мог бы изменить в завещании, чтобы оспорить это?