— Я не нервничаю. Из-за тебя у меня кружится голова, — с каждым шагом юбка простого, но элегантного голубого платья развевалась, перетекая выше в высокий широкий пояс, подчеркивающий мою талию, и лиф с низко опущенным вырезом. Декольте этого платья было довольно сексуальным, но недостаточно, чтобы быть вызывающим. Это то, что сказала Челси. Я потянула ткань, надеясь, что она была права.

— Он видел тебя в бикини. Ты не показываешь больше, чем он уже видел. Кроме того, оно оставляет место для воображения.

Челси продолжила играть с моими длинными тёмно-рыжими волосами, и у отражения в зеркале начала расти прическа.

— Я обычно не забираю волосы наверх.

— И ты обычно не ходишь с совершенно незнакомыми людьми на ужины и десерты, — добавила она, понизив голос, чтобы подчеркнуть последнее слово.

Я покачала головой.

— Никаких десертов. Чарли́ проводит эту неделю, открывая для себя жизнь, а не расходует ее, лежа на спине.

— Никто не говорит, что ты должна быть на спине. В самом деле, есть позиции лучше, чем эта!

Я игриво ударила ее в плечо.

— Ты знаешь, что я имею в виду. У Алекс до сих пор есть стандарты.

— Но на этой неделе Чарли́ берет первенство.

Она подтолкнула меня к кровати в нашей комнате. Когда я села, Челси присела рядом со мной и сжала мои руки:

— Я не говорю тебе идти против своего морального кодекса, но давай, поживи немного. Повеселись чуть-чуть. Будь смелей.

— Быть тобой?

— Да, — сказала она с улыбкой.

— Я не знаю, заметила ли ты, но я не особо смелая штучка.

— Ты хочешь знать, что я бы сделала?

Я пожала плечами, и длинная серебряная цепочка на моей шее двинулась в ложбинке моей груди, посылая прохладную дрожь по моей спине. Мне было любопытно. В конце концов, я знала, что Алекс сделала бы. Я знала, что сделала бы Александрия. Я задавалась вопросом, что именно сделал бы кто-то другой, кого не преследует раздвоение личности. Опять же, Челси была не той, кого можно спросить. Она всегда была более смелой, чем, ну, кто-либо, кого я когда-либо знала.

— Во-первых, — сказала она, вставая и с важным видом наворачивая круг передо мной. — Я бы не позволила его глубокому, бархатному, сексуальному голосу сделать себя мокрой и дать почувствовать слабость в коленях.

— Я не говорила, что он это сделал. И я никогда не использовала слово «бархатный».

— Ты и не должна. Это довольно очевидно. Я имею в виду, что рекомендую идти без трусиков, но блин, девочка, то, как ты ерзаешь, когда говоришь о нем, я боюсь, что ткань твоего платья выдаст тебя.

Я подняла подбородок.

— Я не согласна.

Я говорила уверенно, но память о пляжном полотенце поставила меня перед фактом — он меня, по крайней мере, слегка, возбудил.

— Значит, ты готова снять…

— Нет! Сегодня не зайдет так далеко. Мои трусики, или их отсутствие, не будут иметь отношения к теме нашего разговора.

— Никто не говорит о темах разговоров, — добавила она, когда прислонилась к дальней стене, скрестив руки на груди, и оглядела меня сверху донизу.

— Признай. Ты прекрасна, и в этом наряде ты сногсшибательна. Послушай меня. Я знаю, что у тебя есть дерьмо, о котором ты никогда не говорила мне. И это не мое дело. Это дерьмо Алекс или, может быть, Александрии, — я не знаю. Сегодня будь Чарли́. Будь смелой, веселой и включи свою фантазию. Как часто какие-то горячие парни входят в твою жизнь, не влияя на твое будущее? Ты скоро уезжаешь в Колумбию. Тебе не нужен этот парень. Повеселись с ним. Черт, используй его. Мужчины делали это с женщинами всегда. Это наше веселье, неделя-без-сожалений. Такая бывает раз в жизни.

Я выпрямилась:

— Ты до сих пор не сказала, что бы ты сделала.

— Я бы выяснила о нем так мало, как только могла. Чем меньше ты знаешь, тем меньше вовлечена ты будешь. Я бы немного поела, выпила немного больше необходимого, и я бы исследовала каждую позицию, за исключением миссионерской, какую я только когда-либо знала, или какой он захотел бы научить меня.

Я взглянула на часы:

— Ну, если я действительно собираюсь это сделать, то вся это хрень становится реальной. Я должна быть там менее через час.

— Президентский номер не так далеко, — Челси потянулась к моей руке:

— Пойдем в бар и выпьем перед загадочным свиданием жидкий заряд смелости. Я угощаю.

Я особо не пью, но если я действительно собираюсь пройти через все это, заряд смелости был хорошей идеей.

— Ты угощаешь?

Я любила Челси, но Стэнфорд был ее колледжем не потому, что она его могла себе позволить. На самом деле, она присутствовала там в ее первый год только благодаря стипендии. Вот тогда мы и встретились, сведённые судьбой.

Некоторые из ее решений не так хорошо воспринимались руководством, и ее оценки не позволяли ей сохранить свою стипендию. После нашего первого курса она перевелась в колледж штата. Даже когда мы не учились вместе, мы были слишком близки, чтобы наши пути разошлись. Мы вместе сняли квартиру за пределами кампуса.