Я сглотнула, не зная, что сказать. Нокс сделал это со мной, забрал мое дыхание, слова, и, возможно, сердце. Когда двери открылись, и мы вышли из лифта, взявшись за руки, я украдкой огляделась в поисках миссис Витт. Я никогда не находилась в его номере, когда её там не было.

— Ты ищешь миссис Витт?

«Клянусь, этот мужчина читает мои мысли. Блять.»

— Да, она здесь?

Он потянул меня за руку, притягивая к вычурной цветочной композиции. Сладкий аромат орхидей затмил его древесный одеколон. Он бросил пиджак на скамью, ухмылка Нокса вернулась, когда мужчина легко поднял меня и посадил на край мраморного стола. Разведя мои колени, он к ним наклонился.

— А это имеет для тебя какое-то значение, даже если и так?

Его рука обхватила мою талию, и он притянул меня ближе, в то время как другая его рука скользнула выше по моей ноге.

— Ты сказала на всю забитую людьми бензоколонку, что хочешь почувствовать мой член внутри себя. Мой член, — повторил он, приподняв бровь, — Именно это слово ты использовала. Не похоже, что кто-то, сотворивший такое, станет беспокоиться из-за присутствия всего одной женщины.

Я опустила лоб на плечо Нокса. Кровь прилила к моим щекам, и я зашептала, — Я знаю миссис Витт. Я не знаю…

— Мэтта и Салли? — Он поднял мои глаза к своим, — Они были единственными, у кого были бейджики.

Я качнула головой.

— Я не то слово использовала.

— Да?

— Да, я должна была сказать х*й, коим ты сейчас являешься.

Нокс засмеялся, его глаза блеснули.

— Сейчас?

— Да, — вызывающе сказала я; хотя, с моим подбородком, все еще зажатом его пальцами и усмешкой на лице, я не думаю, что он мне поверил.

Его большой палец погладил мою щеку.

— Я так не думаю. Видишь ли, принцесса, я сомневаюсь, что толпа часто аплодирует стоя, а нам повезло получить овации.

Ой! Я так смущена.

Я взглянула в его порочные глаза и спросила:

— Миссис Витт?

— У неё есть собственный номер. До конца этой ночи… — он развел мои ноги шире. Скользнув своими губами по моим, коснулся пальцами. — …Ты моя. Только моя.

Откинув назад мою голову, Нокс потерся о мою шею. Его щетина царапала мою чувствительную плоть, как покалывание тысячи игл, посылая разряды от моей шеи до глубины души. Когда мое дыхание участилось, Нокс поднял меня со стола и прижал к своей груди.

— Теперь мне нужно решить, — он ухмыльнулся.

— Решить что?

— Должен ли я быть тем, кем ты меня назвала?

Я потянулась и поцеловала его в щеку,

— У меня есть другие варианты?

Он понес меня в сторону спальни.

— Я обещал тебе то, чего ты заслуживаешь. Я не нарушаю обещаний.

Мои глаза широко раскрылись от удивления, когда он открыл дверь в море мерцающих свечей — сотни свечей, повсюду — на шкафу, подоконниках и столах.

— Как?

Он поставил меня на пол и повел в ванную, так же освещенную свечами. Я восхищенно покрутилась на месте. Большая ванна была наполнена пузырьками, в воздухе висел сильный запах лаванды.

— Той ночью, — объяснил он, — мой визит в твой номер прервал твою пенную ванну, и я говорил тебе ранее, что ты заслуживаешь прогулки по пляжу и свечи.

Он мягко развернул меня и расстегнул молнию моего платья, всю до конца.

— Мы прогулялись, — прошептал он напротив моей кожи, — теперь пришло время для свечей.

Спустив бретельки с моих плеч, он позволил платью соскользнуть на пол, стекаясь в лужу из черного шелка вокруг моих ног. Нокс осторожно распустил мои волосы, а я стояла спиной к нему, по-прежнему оставаясь только в туфлях.

— У тебя самые красивые волосы, — сказал он, собрав их в высокий хвост:

— Здесь, — продолжал он, — в свете свечей, это цвет красного дерева, насыщенный и изысканный, но на солнце я вижу красный и желтый.

Он скрутил волосы и сделал из них пучок.

— Он такой же, как ты: красивый, многоликий и непредсказуемый.

Я стояла, как изваяние, а куча одежды возле моих ног росла, пополнившись обувью, рубашкой, галстуком и брюками Нокса. Он развернул меня к себе.

— Ты заслуживаешь, чтобы к тебе относились, как к принцессе, которой и являешься, как к королеве.

Я не могла сдержать усмешку, когда поняла, что он был обнажен ровно настолько, насколько и я, стоя передо мной в его самой чистой и самой сексуальной форме. Я потянулась к нему, безошибочно видя, что он возбужден. Сухожилия на шее Нокса напряглись, когда я провела рукой по его длине. Усмехнувшись куче одежды, которая не включала в себя боксеры или мои трусики, я спросила, — Морской бриз взбудоражил тебя так же, как и меня?

— Нет. — Бархатистая гладкость пробилась сквозь туман тёплой воды в ванне и сквозь пар на зеркалах. — Я считаю, что платье дало тебе неоспоримое преимущество перед моими брюками.

Я встала на носочки и поцеловала его в щеку.