Мои щеки обдало жаром. Я тоже этого хотела, но не сейчас. Я все еще пыталась вступить в борьбу с маятником эмоций, которые Нокс пробудил во мне. То, как его голос рикошетом пробивался через мое тело, то, как его прикосновение искрило электричеством, и осознание того, что даже тогда, когда я была расстроена, я все еще хотела его.

Опять же, напомнила я себе, я была расстроена только час назад. Я не хотела, чтобы примирительный секс был нашим первым — первые разы должны быть особенными.

— Мы можем жить одним днем?

Он вздохнул.

— Можем. Я хочу установить основные правила.

Не осознавая этого, я закатила глаза.

— Опять правила.

— Да, — ответил он, не страшась моей реакции. — Мы коснулись их в моем номере, прежде чем ты так грубо ушла.

Я высвободилась из его объятий и скрестила руки на груди.

— Я не была грубой. Я думала…

— Ты думала, что я женат.

— Я думала, что ты обманщик, — пояснила я.

— Женатые мужчины и обманщики… Мы положили начало твоему списку жестких границ. Это хорошо, — добавил он. — Чарли́, ты не должна говорить мне о себе больше, чем хочешь. Но у меня тоже есть жесткая граница — правило: честность. Ты должна быть честной со мной, и я буду делать то же самое. Тебе не нужно говорить мне всё, но тому, что ты скажешь, я должен быть в состоянии верить, без сомнения. Я прост и до безумия правдив. Я привык говорить то, что у меня на уме, и я хочу, чтобы другие делали то же самое. Я не обманщик или лгун и не хочу, чтобы задевали мои чувства. Не убегай, как сегодня, снова. Скажи мне, когда что-то беспокоит тебя — я могу справиться с правдой.

Меня пронзило чувство вины. Я опустила руки и подбородок, больше не чувствуя себя крутой, как ранее. Моя нечестность по поводу того, кем я являюсь, уже нарушила его жесткую границу — его правило.

Он потянулся к моему подбородку и обратил мой взгляд на себя.

— Я серьезно. Некоторые из моих вкусов являются уникальными — они не для всех. Я понимаю это. — Его большой палец ласкал мою щеку. — И я готов приспособиться, если… — Он сделал паузу. — …Мне кто-то нравится. — Он наклонился и коснулся губами моих. — Чарли́ Мур, ты мне нравишься. С тех пор, как впервые увидел тебя. — Он переменился. — Когда Макс пытался…

Я улыбнулась изменению в его голосе, пока он вспоминал утреннюю переделку. Очень ревнивый? Когда он закончил, я сказала: — Думаю, мне нужно пойти найти Макса.

— Зачем?

— Потому что задолжала ему спасибо. — Прикасаясь к маленьким пуговицам на рубашке Нокса, я добавила: — Потому что он привел тебя к моему шезлонгу.

— Мне кажется, что я уже говорил, что так или иначе я оказался бы там.

— Тогда я должна поблагодарить Макса в любом случае, потому что он предоставил тебе этот путь. И… — Я наклонилась ближе. — …Я рада, что ты туда попал.

Он взял меня за руку, которая лежала на его рубашке.

— Если у меня только одна неделя с тобой… — В его голосе появилось придыхание.

— …Я хочу, чтобы она имела значение. Чарли́ Мур, я хочу, чтобы ты запомнила свое пребывание в «Дель-Маре».

Чувство вины, которое я почувствовала ранее, вернулось, сжимая мою грудь, и делая дыхание более трудным. Я ненавидела обманщиков и лжецов, и не была готова стать одним из них. Если у нас есть эта неделя, то сейчас или никогда.

— Перед этим… — Я опустила подбородок, и посмотрела на Нокса сквозь ресницы.

— …Я думаю, что должна признаться.

— Признаться?

— Хотя я только думала, что ты нарушил мою границу…я нарушила твою жесткую границу — не намеренно, — добавила я. — Больше по незнанию.

Он выпрямился, его торс стал тверже под моими руками.

— Как? Что ты сделала?

Я выдохнула. — Я позволила тебе предположить, что у нас с Челси одна фамилия. Это не так. У нас разные отцы.

Это не было обманом. У нас также были разные матери, но я не была уверена, что готова зайти так далеко.

— Твое имя Чарли́?

— Это прозвище, — честно ответила я. Встретив его взгляд, я спросила: — Твое имя Нокс?

Уголок его рта дернулся в усмешке.

— Это тоже прозвище. Если Мур не твоя фамилия, то какая твоя?

Я наклонила голову в сторону.

— Давай проведем следующую неделю, как Чарли́ и Нокс — никаких фамилий, никаких обязательств. Мы можем сделать это?

— Ты не узнавала, кто находится в президентском номере? Ты действительно не знаешь мою фамилию?

Я покачала головой.

— Нет. Не потому, что мне не интересно — интересно. Но, мне стыдно признаться, я не думала об этом, пока ты не упомянул.

Его большие руки путешествовали по моей талии, а его легкая усмешка превратилась в полномасштабную сексуальную улыбку. Когда он развел полы моего халата, его голос обрел тембр, который воскресил рой бабочек глубоко внутри меня.