Я громко ахнула от интенсивности воспоминаний. Мое тело напряглось. Я была не там, я была здесь. Однако то, о чем я думала, не могло быть сном. Местность была знакома, больше, чем все вокруг меня. Я напряглась, от того как Джейкоб в очередной раз коснулся моих волос.

- Сара, ты в порядке? Что случилось?

Я кивнула с новообретенной силой. Со мной все в порядке. И это так. У меня были воспоминания, реальные воспоминания. Так как я не могла сказать ему, что произошло, я улыбнулась и помотала головой из стороны в сторону. Я хотела сказать, что ничего не случилось. Впервые с тех пор, как я очнулась в этом незнакомом мире, что-то казалось правильным.

Я сосредоточилась на образе, который создала. Точно так же физически, как бег, мои мысли расслабили меня, ослабляя покров сомнений и переживаний.

- Мне нужно найти твою расческу. Как думаешь, я смогу расчесать твои волосы? - спросил Джейкоб. - Тебе бы не понравилось, как они сейчас выглядят. - С каждым предложением его пальцы гладили и ласкали мои непослушные волнистые волосы. Прежде, чем я заметила его отсутствие, он вернулся. Вложив расческу в мою руку, он сказал, - Ты намного лучше в этом, чем я.

Осторожно, чтобы не задеть бинты, я проводила щеткой по своим волосам. Пока я это делала, цветочный запах шампуня напомнил мне цветы лаванды в моем сне. Я представила, как длинные светлые волосы развивались на ветру, и задумалась о том, возможно ли, что это были те самые волосы, что я расчесывала.

Длина казалась такой же. Что касается цвета, то это было сейчас мне неизвестно. Когда волосы перестали быть запутанными, и приобрели шелковистость, я начала их заплетать. Механическими движениями, без усилий, я заплела свободную косу, которая начиналась с левой стороны и лежала на правом плече. Когда мои пальцы приблизились к кончику, Джейкоб вложил в мою ладонь резинку для волос.

Это было глупо, только коса, но в груди больше не болело. Это было первое, что я сделала самостоятельно. Мои руки помнили, что делать, как мой разум помнил бег. Это было только начало, но я прижалась к нему.

Когда дверь открылась, мой голод проснулся с новой силой.

- Оставьте это здесь, - указал Джейкоб.

Где «здесь»?

Напряжение возвращалось в мои плечи, и я поджала губы, подавляя комментарии, которые, как я инстинктивно понимала, не будут приветствоваться. Этот образ мачо-мэна устаревал. После того, как двери открылись и закрылись, по полу поехали колеса. С этим новым звуком, я представила себе стол, который может двигаться передо мной и над моей кроватью. Я протянула руку.

- Нет, Сара. Ты забыла о благословении пищи, не так ли?

Нет, я не забыла. Это попросту не пришло мне в голову. «Поесть» было моей единственной мыслью.

Я опустила голову, поскольку глубокий голос Джейкоба заполнил комнату. Он поблагодарил Отца Габриеля и Комиссию за мою пищу. Действительно? Он попросил, чтобы Господь использовал ее питательные вещества, чтобы помочь мне выздоравливать. Ок. Джейкоб остановился, я начала двигаться, но затем он заговорил снова:

- Позволь этой пище быть напоминанием о том, что данные привилегии могут быть убраны. Спасибо за то, что исправляешь мою жену и напоминаешь мне о моей роли. Мы не будем подводить вас снова, поскольку доверяем Вам и Отцу Габриелю во всем. Аминь.

Я не двигалась. Мой голод внезапно угас.

Что все это значит? Что за исправление? Джейкоб согласен с Братом Тимоти в том, что мои страдания - это результат моего греха?

- Сара, - сказал он, поднимая мой подбородок. - Ты должна поесть.

Он был прав. Мне нужно было поесть, чтобы стать сильной и уйти. Это было неправильным. Все здесь было неправильным. В глубине души я знала, что не принадлежу всему этому. На этот раз безмолвно, Джейкоб захватил мои руки и положил их на колени. По-видимому, так же, как с кусочками льда ночью, Джейкоб планировал кормить меня.

- Открой.

От этой первой команды я стиснула зубы. Я поняла, почему он помог мне прошлой ночью, так как была слаба, но теперь я была относительно уверена, что могла поднять ложку и найти собственный рот. Тем не менее, всего лишь одним словом, он дал понять: еда будет, но только через него. Можно поспорить, что я все еще могла отказаться.