— Мне жаль, если ты — нет, — произнёс он, всё ещё пристально глядя на меня, пока его глаза темнели до изумрудного цвета.

— Я тоже, — призналась я. — Обещаю, что сделаю всё, чтобы избежать любых потенциальных негативных последствий с той женщиной, если она обратится в отдел кадров. — Я оттолкнула разрастающуюся печаль. — И я ничего не скажу мистеру Бьюкинену.

— Кимбра?

Я умышленно посмотрела прямо на него.

— Что-нибудь ещё, мистер Уиллис?

— Эмм, — он наклонил голову. — Нет, мисс Джонс. Думаю, это всё.

Я отвернулась, закрыла чемодан, поставила его на пол и покатила мимо Дункана, пока он, босой, в последний раз стоял в моей комнате. Если бы я только могла смести его в корзину для мусора, чтобы никогда больше его не видеть.

Спуская чемодан вниз по лестнице, я старалась мысленно поместить Дункана туда же, куда и постеры. За поворотом я лицом к лицу столкнулась со Сьюзен.

— Кимберли, вы двое так быстро уезжаете?

Я улыбнулась и проглотила грозившие пролиться слёзы, вспомнив секрет Кевина.

— Да, нам нужно возвращаться. — Я положила чемодан и потянулась к своей золовке. Когда мы обнялись, я сказала, — Я так счастлива за вас с Кевином.

Сьюзен отстранилась, и её глаза распахнулись.

— Он тебе рассказал? Ты не выглядишь счастливой. Всё в порядке?

— Да, рассказал. Обещаю, никому не слова.

Она смотрела на меня со своим обычным смущённым видом.

— Эти выходные принадлежали Скарлетт. Я не хотела их портить.

— Ну, выходные закончились. Как ты себя чувствуешь?

— Наконец-то лучше. Первые два месяца были трудными. — Она улыбнулась. — Честно говоря, я тоже готова вернуться домой.

Кевин со Сьюзан построили дом на соседней ферме.

— Здорово, что вы приехали сюда. Было здорово побыть всем вместе.

— Джуди хотела, чтобы все были здесь. Она всё повторяла, что, если я не возражаю... но я не могла её разочаровать. — Оно потёрла мою руку. — Ты уверена, что всё в порядке?

— Перестань беспокоиться о Скарлетт, о маме и обо мне. Позаботься о себе, Кевине и этом маленьком Джонсе.

Сьюзан наклонилась и поцеловала меня в щёку.

— Ты тоже.

— Я? — переспросила я, искренне удивившись.

— Да, позаботься о себе и Дункане. Он стоит того, чтобы его удержать.

В горле снова встал ком, и я пожала плечами.

— Пожалуйста, пиши мне обо всём. Теперь, когда я знаю о малыше, я хочу еженедельный отчёт. О, и дай знать, когда будет вечеринка для подарков и срок родов! Ох, блин, я же даже не знаю, когда тебе рожать.

— В середине декабря, — хихикнула она.

Я выдала самую искреннюю за это утро улыбку.

— Рождественский малыш! Я обязательно буду дома.

Сьюзан обняла меня.

— Дункан — мне он понравился. Да и всем остальным. Может, как-нибудь...

Я оборвала её, не желая больше вспоминать о моём сопровождающем.

— Ты, Кевин и мой маленький племянник или племянница. Больше ни о чём не беспокойся.

Когда мы разошлись, я беспокоилась, что она не послушает.

Я знала, что не послушает.

Если бы моя золовка не волновалась обо всех на свете, она бы объявила о беременности на девичнике. Она бы всем разболтала эту новость в тот момент, когда мы все наслаждались запечённым поросёнком и смотрели, как Курт со Скарлетт открывают подарки. Вместо этого она позволила другим быть в центре внимания.

Привезти Дункана в Индиану было ошибкой.

Может, моя семья и сводит меня с ума, но они не заслужили лжи. Вместо того, чтобы позволить Дункану исчезнуть, как Тимоти, которого они никогда не видели, каждый из них будет держать в руках часть постера, от которого нужно избавиться.

Я шагнула в кухню, готовая рассказать правду насчёт моего сопровождающего.

Глава 20

— Могу ли я перед взлётом предложить вам что-нибудь выпить или перекусить? — спросила женщина в голубой форме. На её бейдже значилось «Синди».

— Кимбра? — предложил я, прекрасно осознавая, что она выбрала кресло напротив меня, а не рядом.

— Нет, — ответила она. — Спасибо, Синди.

— Сэр? — спросила меня Синди.

Хотя меня неожиданно потянуло на алкоголь, но было только одиннадцать утра.

— Полагаю, у нас всё хорошо. Мы дадим вам знать, если что-то изменится.

— Просто позвоните, и я приду, — ответила она, кивнув в сторону встроенного в подлокотник телефона.

Я ничего не мог с собой поделать и пялился на Кимбру. Она всё ещё была самой прекрасной женщиной из всех, кого я знал, но свет в её глазах потускнел, и хоть убей, я не мог понять, что произошло.