Когда лифт остановился, Дункан шагнул назад. Его глаза сексуально мерцали, на губах задержалась улыбка, но затем он без слов повернулся к открывшимся дверям, оставляя меня с опухшими губами, расширенными зрачками и застрявшим в лёгких воздухом.

Проклятье, этот мужчина умеет целоваться.

Кидая мимолётные взгляды на окружающих людей, он положил свою большую ладонь на мою поясницу и повел через вестибюль. Всего два поцелуя, а этот мужчина уже управляет мной. Моё тело уже отдало ему предпочтение, ещё до того, как у разума появилось время подумать.

Дункан кивнул швейцару, после чего мы вышли на улицу и направились к ожидающей нас машине, рядом с которой стоял мужчина в фуражке.

— Мистер Уиллис, мисс Джонс, — кивнув, сказал он, открывая дверь.

— Кимбра, — произнёс Дункан, — это Пирс. Пирс, это мисс Джонс.

Я кивнула.

— Можно Кимбра.

Когда Пирс мне улыбнулся, я поняла, что, возможно, я одна из миллиона женщин, которых Дункан представлял своему шофёру. Прежде, чем залезть в машину, я остановилась и вспомнила, — Ой, подождите. Что насчёт багажа? Я утром отдала свой Джорджу.

— Он уже в багажнике, мадам, — ответил Пирс.

— Точно.

Я определённо чувствовала себя не в своей тарелке. И эта информация повлекла за собой новый вопрос: у всех женщин Дункана был багаж?

Дункан потянулся к моей руке.

— Джордж обо всём позаботился.

— Точно. Мы же не хотим, чтобы люди говорили всякое. Если бы мы вдвоём покинули офис с чемоданами, это могло породить слухи.

Когда дверь захлопнулась, Дункан поднял мою руку, которую всё ещё удерживал в своих ладонях. Когда он провёл твёрдыми губами по костяшкам моих пальцев, его прикосновение было уверенным и собственническим. Такой небольшой контакт, а по всему моему телу распространилось покалывание. Он поцеловал мою руку, а пальцы поджались на ногах.

— Кимбра, я привык к слухам. Кажется, я частенько становлюсь их объектом или так мне говорили. Это не значит, что я желаю тебе того же.

— Едва ли я в этой ситуации невиновная сторона, мистер Уиллис. Мы сейчас здесь вместе, потому что...

— Потому что, — прервал он, — я ухватился за предоставленную мне возможность. Такая возможность может вознести или погубить мужчину в бизнесе — или женщину. Промедление смерти подобно. — В его глазах заиграли золотые блики.

— Я не медлил. Я ухватился за неё.

У меня перехватило дыхание.

— Приятно это слышать.

Когда машина тронулась с места, то останавливаясь, то двигаясь в полуденном трафике, Дункан продолжил: — Есть много всего, что нам обоим нужно знать. Должен ли я знать что-то о твоей семье?

— О моей семье? В смысле, мы же были вместе всего...

— Пять месяцев, — сказал он, заканчивая моё предложение.

— Точно.

— У тебя есть брат?

— Да. Кевин. Его жену зовут Сьюзан. Маму — Джуди, папу — Оскар.

У Дункана округлились глаза.

— Оскар? Клёвое имя. Думаю, мне уже нравится твой отец.

— Ну, мама убедила его разрешить тебе остановиться в моей комнате вместо того, чтобы спать на диване, что, возможно, связано с тем, что мне скоро тридцать и неплохо было бы забеременеть. Так что помни об этом, когда будешь с ним знакомиться.

Дункан засмеялся и покачал головой.

— Мне в самом деле нравится твой отец. Надо отметить, что будь ты моей дочерью, я бы совершенно точно заставил меня спать на диване. — Его ухмылка стала шире. — Мне нельзя доверять.

— Дункан?

— Честность меня погубит.

— Хвататься за возможности и упускать их входит в твоё понятие честности.

— Похоже, ты всё обо мне знаешь, — сказал он. — А теперь расскажи мне побольше о себе.

— Это свадьба моей двоюродной сестры Скарлетт. Мы примерно одного возраста, и она — всё то, чем не являюсь я.

— То есть она уродлива и совершенно посредственна.

Я боролась с желанием опустить глаза.

Притворяемся. Мы всего лишь притворяемся. Это моя новая мантра, непрекращающийся лейтмотив этих выходных.

— Нет, — ответила я, — она — совершенство. Милая и успешная. Хороша во всём, за что бы ни взялась, и выходит замуж за своего возлюбленного со старшей школы. Его зовут Курт.

— Дай угадаю: они хранили себя до первой брачной ночи, и она хочет сотню малышей.

Я пожала плечами.

— Да, цветы для букета невесты станут не единственными, которые сорвут в эту субботу. А что касается детей, думаю, речь, скорее, о четырёх. Вполне уверена, она выбрала имена, как только они начали встречаться. Ну, ты знаешь, в старшей школе она разрисовывала поля тетради их именами.

Я продолжала говорить, рассказывая о своей сумасшедшей бабушке, Хелен, как она любит играть в игры, особенно в карты, и какая она беспощадная.

— В ней очень силён дух соперничества, и она не любит проигрывать.

— И она мне тоже нравится, — заметил Дункан.