Я расправила плечи, не обращая внимания на боль в запястьях.

– Сделай это.

Я бы приняла физическую боль, чтобы заставить его открыться, сломать стену, которую он строил вокруг себя.

Нокс о ослабил захват и сделал шаг назад.

– Что, черт возьми, ты только что сказала?

Я смело шагнула к нему.

– Я сказала, сделай это.

Он провел рукой по волосам и отвернулся.

– Черт, Чарли́. Не дави на меня.

Я быстро встала перед ним, тыча пресловутой палкой в улей.

– Просто посмотри на меня, пожалуйста.

Разве это глупо? Я давлю на того, кто причинил боль жене?

Наши глаза снова встретились.

– Я поеду в свою квартиру и в больницу, но сначала, может быть, ты хотя бы скажешь мне, что я ничего не испортила? Скажи мне, что то, что произошло между нами в "Дель-Маре" и началось снова в самолете... скажи мне, что это не разрушено безвозвратно.

С каждой фразой я отступала назад, когда он придвигался ближе.

– Я не могу, – сказал он, останавливаясь.

У меня болело в груди. Я бы предпочла, чтобы меня отшлепали – физическая боль не причиняла такой боли, как его слова.

– Т... ты не можешь? – повторила я, надеясь, что ослышалась.

– Доверие. Это мой жесткий предел. Я же сказал, что буду честен с тобой на своих условиях. Ты разрушила это доверие, начав искать самостоятельно.

– И мне очень жаль! Сколькими способами я могу это сказать? Извини. Все, что я знаю – это она...

Моя спина ударилась о стену. Мой вздох наполнил воздух, и свист крови, бегущей по венам, наполнил уши. Грудь Нокса расширилась и сжалась, мышцы шеи напряглись.

– Я же просил тебя не упоминать о ней.

Слюна сорвалась с его губ, когда он прошипел сквозь сжатые зубы:

– Кажется, простые инструкции – твой недостаток.

Слезы жгли мне глаза, но не от новой боли в плечах, а от боли в его глазах. Мне следовало уйти с Делорис. О чем, черт возьми, я думала? Я только усугубила ситуацию. Я опустила подбородок, не в силах выдержать его взгляд, и из моих теперь уже закрытых глаз скатилась слеза.

– Ты... – я искала нужные слова. – Ты хочешь разорвать соглашение?

Я боялась поднять глаза. Я боялась, что его боль сменится облегчением.

Глава 27

Нокс

– Делорис.

Я не кричал. Я знал, что она стоит за дверью спальни, готовая вмешаться, но и также готовая позволить мне совершить мои собственные ошибки – снова.

– Н-Нокс?

Односложный вопрос Чарли́ повис в воздухе.

Я не мог смотреть на нее. Я не мог смотреть в ее золотистые глаза и видеть боль и разочарование. Я был слишком занят, чувствуя свои собственные.

Как много она знает о Джослин? Знала ли она, что произошло? Она не могла. Это не было достоянием общественности. Даже семья Джо не знала. Я не был им обязан, особенно после того, как они обошлись с ней и со мной. Даже Орен не знал всей правды. Только Делорис.

– Алекс, – сказала Делорис, открывая дверь.

Отступив на шаг от Чарли́, я остановился, не глядя ни на одну из них. Вместо этого я отвернулся, моя грудь вздымалась от слишком многих эмоций, которые Чарли́ вызывала во мне, тех, которые я отказывался признавать годами. Слава Богу, что есть Делорис. Ее невозмутимость успокоила меня. Я гордился своим самообладанием. У меня редко сносило крышу, но когда это происходило...

Как только они вышли из спальни, я направился в ванную. Собственные шаги эхом отдавались в моих мыслях. Я закрыл дверь и опустился на край ванной, положив локти на колени и обхватив голову руками.

Черт! Черт!

Я думал, что у меня все в порядке. Иначе бы не вернулся в номер. После того, как я высадил Чарли́ в отеле, я сказал Айзеку отвезти меня в ее квартиру. Я хотел увидеть все своими глазами. Всю дорогу мои пальцы шарили по экрану телефона, искали в Интернете, набирали собственное имя, пытаясь найти то, что она прочитала.

С той ночи, когда я потерял Джо, я отказывался делать то, что делал сегодня. Я отказывался читать сплетни и домыслы. Они были повсюду – новостях, постах в социальных сетях. Хотя за эти годы они потеряли свой пыл, время от времени они всплывали. Интернет был проклятой выгребной ямой невежественных трусов, людей, у которых были яйца, только когда они сидели за клавиатурой. Хотя бы раз я хочу, чтобы у кого-то хватило смелости сказать мне в лицо то, что они считают нужным сказать через всемирную паутину.