— Не потому, что ты этого не заслужила, а потому, что я знаю себя, и, скорей всего, я все испорчу; тем не менее, я могу пообещать, что потрачу остаток своей жизни, пытаясь это сделать. Тебе этого достаточно?

Слезы облегчения хлынули из уголков ее изумрудных глаз. Она пленила его своим выражением принятия; однако именно ее слова заперли замок: — Тони, этого более чем достаточно.

Целуя его шею, она предложила: — Я обещаю, что никогда больше не уеду, чтобы оставить тебя, и никогда никого не буду слушать, не узнав правды от тебя… — Она сделала паузу, чтобы запечатлеть ещё больше лёгких поцелуев, — Но я буду ездить в разные места. — Клэр подождала. Когда он не стал спорить, она продолжила с улыбкой, — И мне будет легче путешествовать, зная, что Фил где-то рядом — тогда, когда ты не сможешь.

Одобряющая улыбка Тони осветила ее мир — его прикосновения разожгли тлеющую страсть на грани неконтролируемого лесного пожара.

— Я полагаю, мы заключили сделку.

С игривой улыбкой Клэр добавила: — А теперь, если ты не займёшься со мной любовью прямо сейчас, я вышвырну тебя из моей собственности.

— Боже, миссис Роулингс, неужели моя плата за жилье и дальше будет такой высокой?

Она пожала плечами.

— Я не знаю. У меня есть вся оставшаяся жизнь, чтобы придумывать новые идеи. А ты знаешь, я очень креативна и позволь предупредить тебя — платежи будут ошеломляющими — я надеюсь, что ты готов к этому.

Его темно-шоколадные глаза превратились в расплавленные омуты карего, поблёскивающие над его фирменной дьявольской усмешкой, когда он произнёс: — Я полагаю, что вы знаете, что я есть — и миссис Роулингс, я с нетерпением жду ваших испытаний. По-видимому, только вы можете решить, пройду ли я их.

Глаза Клэр затрепетали, в то время как ее тело задрожало в ожидании. Схватив его за плечи, она прошептала: — Не разочаровывай меня, а то будут последствия.

Эпилог

— Узы, которые связывают твою истинную семью, не есть узы крови, они основаны на уважении и радости, открываемых нами в жизни друг друга.

Ричард Бах

Аромат моря наполнял воздух, пока легкий ветерок нёс шум прибоя в большую гостиную. Улыбка Мадлен отражала настроение намечающегося события. Прошли годы с тех пор, как на острове было так много людей. Судя по блеску ее больших карих глаз, ее сердце было таким полным, как и дом. Малышка, которой она помогла появиться на свет, была красивой маленькой девочкой с большими карими глазами — мягкими, как замша и наполненными радостью, — совсем как у ее отца.

Клэр крепко держала сестру за руку, пока они обе смотрели, как Тони надевал жемчужное ожерелье бабушки на шею Николь.

— Посмотри, мамочка! Смотри, тётя Эм! Оно красивое? — Воскликнула Николь, пока она кружилась вокруг них, демонстрируя свой драгоценный подарок. Повернувшись обратно, она обняла своими маленькими ручками шею Тони.

— Спасибо, папочка!

Пока Тони качал их дочь, Клэр выпустила руку сестры и пошла по направлению к Николь. Поцеловав ту в щёчку, Клэр ответила: — Конечно, оно прекрасно, дорогая. Это ожерелье очень многое значит для мамы и папы.

На мгновенье взгляд Клэр упал на Тони, когда её изумрудные глаза блеснули от воспоминаний, которые были доступны только им двоим. Она продолжила: — Помни, оно только для особенных случаев. Много лет назад оно принадлежало бабушке тёти Эми и мамочки — твоей прабабушки.

— А разве сегодня особый случай? — спросила Николь.

— Конечно же, да. — Воскликнул Тони. — Сегодня твой третий день рождения. Я не думаю, что есть что-то более особенное, чем это!

Клэр наклонилась ближе, когда Тони обнял жену и крепко прижал их к дочери. Их групповые объятия привлекли внимание всех присутствующих: Джона, Эмили, Майкла, Брента, Кортни, Марианны, Калеба, Джулии, Мередит, Джерри, их детей, Мадлен и Френсиса. Несомненно, дом был полон, и так будет до конца Рождества.

Тони и Клэр не могли придумать лучшего способа отблагодарить всех этих людей, которые трудились над тем, чтобы сохранить их дочь в безопасности и помогали сделать их мир правильным. Поистине, это было невероятное единение людей, собранных вместе вопреки всему. Некоторые могут сказать, что когда-то это собрание могло считаться невероятным, а может быть даже и невозможным; однако, поскольку все радовались и желали Николь счастливого дня рождения, они были семьей, объединенной неразрывными узами.