С некоторым сожалением в голосе она ответила: — Я совсем не хотела, чтобы Брент Симмонс был на борту. Его не было в первоначальном списке.

— Значит, ты признаешь это?

— Я хочу сказать, что, когда Клэр почувствовала, что у нее больше никого нет — она нуждалась во мне. Я думала, что все будет так же, когда она вернется, но это было не так! Ты был слишком слеп, чтобы увидеть, как она манипулирует тобой! Теперь мы знаем, почему — это было только из-за твоих денег.

При упоминании имени жены и при каждом шаге к ней темно-красный цвет комнаты становился все темнее.

Кэтрин продолжала: — София не нуждается в деньгах, ты сам об этом позаботился, и теперь, когда ее мужа не стало, она осталась одна — теперь ей нужна буду я. — По-видимому, не подозревая о гневе Тони, Кэтрин добавила, — Кроме того, её муж был Бёрком.

— Разве ты не видишь, что зашла слишком далеко?

— Правда? — ответила Кэтрин, — Мисс Симмонс должна считать это подарком.

Тони недоверчиво уставился на неё. — Больная! Ты не только сумасшедшая, ты ещё и больная!

— Мистер Роулингс, вы глубоко ошибаетесь. — Ухмыльнувшись, она добавила, — Я долго ждала, чтобы сказать это. — Прежде чем он успел ответить, она продолжила, — видите ли, в ваше отсутствие ваш друг был очень забывчив. — Кэтрин подошла ближе. — Вы, вероятно, не помните, как страдала ваша бабушка, — она засмеялась, — конечно, все так и говорят. Они говорят, что страдают больные, но на самом деле это не так. О, не поймите меня неправильно, Шаррон была милой, любящей женщиной; однако тот, кто действительно страдал, это Натаниэль. Каждый день он сидел рядом с ней, разговаривал, обнимал ее, даже когда она не могла ответить. Это была настоящая трагедия. — Кэтрин покачала головой, погруженная в свои собственные мысли. — Никому не пожелаешь столкнуться с подобным. Так что, видишь, если и Брент двигался в том же направлении, а именно с забывчивости всё и начинается, то это подарок для Кортни, что она не увидит страдания своего мужа.

Тони с недоверием слушал, как Кэтрин оправдывает свои действия. Неужели Брент был таким забывчивым? Или он просто соблюдал границы в общении с Кэтрин, стараясь не выдать, что много знает? Тони хотел, чтобы она замолчала. Он хотел дать волю бушевавшей внутри ярости и, не задумываясь, дал Кэтрин пощечину. — Заткнись! Нет никакого оправдания тому, что ты натворила!

Но, вместо облегчения, это действие вызвало воспоминание о том, как он хлестал Клэр. Красная ярость начала просачиваться наружу. Повернувшись к столу, он увидел вазу с цветами. Одним быстрым движением он швырнул её в стену. Осколки хрусталя, брызги воды, сломанные цветы усеяли ковёр, когда ваза разбилась вдребезги.

— Ты никогда не станешь таким, каким был твой дед! — Закричала Кэтрин. — Он никогда бы не ударил того, кого любил.

Тони злобно обернулся, встретившись с ней взглядом.

— Если ты сейчас обо мне — то и я сейчас не сделал бы этого. Если о деде — он делал. Я видел!

— Ты лжёшь!

Лицо Тони вспыхнуло, когда он вспомнил ту сцену.

— Я видел из-за двери! — он показал на дверной проём, — Он ударил моего отца!

Кэтрин пожала плечами: — Наверное, тот это заслужил.

— И ты тоже! Не тебе решать, кому жить, а кому умереть! У Брента жена и дети!

— Я любила твоего дедушку, но даже я понимала, что не могу смотреть, как он идет по тому же пути, что и Шаррон.

Тони попытался осмыслить ее слова. По тому же пути?

— С каждым свиданием в тюрьме, я видела, что он становится всё более забывчивым. Он задавал мне одни и те же вопросы снова и снова. Иногда он говорил о ком-то, а потом снова рассказывал мне ту же историю. В основном он говорил о прошлом.

Тони схватил её за плечи.

— У деда был недостаток витаминов. Это, в сочетании с антидепрессантами, прописанными в тюрьме, могло создать побочные эффекты, подобные слабоумию. Я нашел документы, в которых указано, что сотрудники тюрьмы связывались с моим отцом по этому поводу. Мой отец отказался позволить им снять его с лечения. Я предполагал, что это поможет его делу — дать ему право аннулировать ваш брак.

Глаза Кэтрин вспыхнули.

— Нет! Он терял память. Я была с ним, не ты. Он мне доверял, и я позаботилась о нём!

— Позаботилась о нём?

— Это было несложно. Моя мать занималась траволечением. Когда я была подростком, она решила справиться с наркозависимостью моего дяди с помощью трав и растительных экстрактов. Она рассказывала мне о растениях — тех, что исцеляют, и тех, что убивают. Кстати, очень остроумно. Натуральные экстракты невозможно определить на обычных токсикологических экспертизах. О, их можно найти, но только с помощью специальных тестов.

Тони рухнул на кожаный диван и уставился на женщину, которую он знал практически всю свою жизнь. Он с трудом подбирал слова: — Ты отравила моего деда?

Кэтрин выпрямилась во весь рост и покачала головой.