- Наш ребёнок был бы. Не важно, что ты скажешь, или что ты хочешь, чтобы я сделала, это моя жизнь, и я выбираю жизнь с Энтони Роулингсом. Мы прошли долгий и нетрадиционный путь, чтобы оказаться там, где мы сейчас. Но позволь сказать: то, где мы сейчас — это хорошее место. Я хочу, чтобы вы оба были в нашей жизни и в жизни нашего ребенка. Выбор за вами. Мой ребёнок не будет платить за грехи своего отца ни вам, ни кому-либо ещё.

Эмили стояла шокированная. - Я н-надеялась... - Она не находила слов.

- На что, Эмили? Ты надеялась, что я приеду в Калифорнию и решу остаться?

Эмили потрясла головой и пожала плечами. - Я надеялась, что раз Джон нашёл работу в «СиДжо», мы будем снова вместе, мы трое. Как раньше.

Щёки Эмили были мокрыми, но и Клэр смахнула слезу, когда сказала с уверенностью, - Я не та младшая сестрёнка, нуждающаяся в твоих подсказках. Я соглашусь, что прошла через ад, но и Тони тоже. Вы не знаете и половины всего, и, если честно, это не ваше дело. Но мы вышли из всего этого сильными. Я стала сильнее и хочу, чтобы у нашего ребёнка были оба родителя. И больше того — независимо от ребёнка я хочу снова выйти за Тони.

- Но вы с Гарр…

- Стоп, - перебил Джон. - Клэр высказала свою позицию. Она приехала сюда не для того, чтобы спрятаться. Она приехала, чтобы рассказать нам о помолвке. Мы не обязаны этому радоваться, но не думаю, что она приехала за нашим разрешением.

Эмили шумно выдохнула. - Как ты можешь быть на ее стороне? Мы это уже обсуждали. Подумай обо всём...

Джон обхватил ладонями щёки жены, - Я не на её стороне. Я всегда был и буду на твоей. Разве не видишь? Так же и Клэр. Она всегда выберет Энтони, как и я всегда выберу тебя. Разве не так должно быть? Мы также можем быть на стороне Клэр и нашего племянника или племянницы. - Он повернулся к Клэр. - Это лучшее, что я могу предложить тебе прямо сейчас. Признаю, что моя обида велика. Я не готов к быстрому прощению, как ты. Может, ты лучше, чем я. Всегда думал, что ты особенная.

Веки Клэр наполнились слезами. - Спасибо, Джон... Эмили?

Эмили прерывисто вздохнула и прислонилась к Джону, качая головой из стороны в сторону.

- Эмили, мы — это вся наша семья. Я хочу, чтобы наш ребёнок знал и любил своих дядю и тётю. Надеюсь, что мы с Тони когда-то сможем стать ими для вашего ребёнка. Может, настанет день, когда и ты захочешь того же.

Эмили освободилась из объятий Джона и подошла к сестре. - Не всё сразу. Я буду поддерживать тебя и твоего ребёнка. Я хочу быть тётей Эм, - добавила она.

Ирония судьбы. Щёки Джона покрылись новыми слезами. Эмили была тётей Эм, а он был дядей Джоном. Николь была абсолютно прекрасна. После нескольких дней сопротивления детскому питанию, она теперь ела и спала, как чемпион. Как только Клэр очнулась в первый раз, он позвонил Эмили, и она привезла Николь.

Клэр была в замешательстве, но Джон был уверен, что дочь вернёт её к реальности. Но нет. Первый раз, когда они попробовали, Клэр держала Николь в руках и плакала. В следующий раз, когда Эмили принесла её, Клэр просто отвернулась и уставилась в окно. Это было самое грустное, что ему приходилось видеть.

Врачи объясняли это психотическим срывом - как бы передышкой для мозга. Она молодая, здоровая женщина, всё наладится. Но никто не мог прогнозировать, как долго это продлится. Доктора советовали подождать.

Что усложняло всё, так это то, что против Клэр были выдвинуты обвинения в преступлении. Полиция пробовала её допрашивать. Она не отвечала ни на какие вопросы, кто бы их ни задавал. Даже Джейн Эллисон пыталась, чтобы выстроить её защиту. Но всё шло к тому, что самозащита и временное помешательство будут лучшими аргументами в суде.

Взглянув опять на свою невестку, Джон взмолился, чтобы её состояние было временным. Насколько это всё тяжело было для них с Эмили, он не представлял, как выдержала Клэр. Чтобы скоротать время, Джон стал шагать по палате. Невозможно посчитать, сколько раз он это уже делал. Он знал, сколько плиток на полу, а сколько на потолке. Между делом он задался вопросом: а почему это количество не одинаковое? Ответ был очевиден: из-за разного размера. Те, что на полу — были квадратные, а на потолке — прямоугольные. Его внутренние монологи были простым средством отвлечения внимания, которое он успешно использовал в тюрьме. Жизнь, казалось, нажала кнопку повтора.

Всякий раз, когда его мысли возвращались к тюремному заключению, у Джона поднималось кровяное давление, а руки бессознательно сжимались в кулаки. Следующим логическим шагом в его потоке сознания был Энтони Роулингс. Может, Клэр и любила его, и, может, он и был отцом этой прекрасной малышки, но он единственный заслуживал, чтобы гнить в тюремной камере, а не Джон или Клэр. Мысль о том, что его невестка может быть осуждена за преступление и Роулингс снова выйдет на свободу, была абсурдной.