Моя рука в руке Стерлинга дрожала, когда он выводил меня из нашей машины, той самой, которую Патрик остановил в переулке. Оказавшись внутри здания, мы двинулись по коридору в то, что, судя по восхитительным ароматам, было задней частью высококлассного итальянского ресторана. Остановившись у того, что казалось лифтом, Стерлинг положил ладонь на экран. Экран мгновенно ожил зелеными огоньками, указывающими на то, что лифт в пути.

Мы были действительно красивой парой, он в своем сшитом на заказ костюме и я в прототипе «Полотна греха». Костюм облегал его во всех нужных местах, подчеркивая широкие плечи, длинные ноги и подтянутый торс. Яркая белая рубашка контрастировала с его загорелым лицом, а черный шелковый галстук дополнял мой наряд.

Это платье отличалось от того, что я надевала на ужин на «Ривероук». У этого был глубокий вырез, который спускался ниже моей груди, и открытая спина, которая не подразумевала ношение бюстгальтера. Узкая талия, юбка плотно облегала ноги, подол доходил до икр с разрезами по бокам. Украшенные хрусталем черные туфли-лодочки были от другого известного дизайнера, и на мне были украшения, которые я нашла в коробке с красным платьем. Единственным дополнением к моему ансамблю был браслет-оберег. Я надеялась, что это даст мне силы пройти через то, что ожидало нас наверху.

Стерлинг потянулся к моему запястью и повернул браслет, изучая амулеты.

— Я никогда раньше такого не видел.

— Я не часто его надеваю. Я знаю, что его не было с вещами, но это моя моральная поддержка.

— Поддержкой должен быть я.

Судя по звуку, лифт остановился за закрытыми дверями.

Я одарила его искренней улыбкой.

— Теперь да. Когда я одевалась, то злилась на тебя.

Двери распахнулись перед мужчиной в униформе, в шляпе, похожей на ту, что носил Патрик, и с твердым козырьком.

— Мистер Спарроу, добро пожаловать.

— Джемисон, рад тебя видеть.

— Сэр, мероприятие уже началось, но я знаю, что для них большая честь, что вы нашли время присутствовать.

Стерлинг отпустил мою руку и снова положил свою мне на поясницу. Его теплые пальцы собственнически прошлись по моей обнаженной коже. Чего он не сделал, когда мы поднимались все выше и выше в небо, так это не представил меня Джеймисону, мой ключ к молчанию.

Сосредоточившись на его руке, я решила, что, возможно, следуя его указаниям, эта ночь пройдет легче. Сиди тихо, чтобы тебя видели, и убирайся к чертовой матери.

Двери открылись в богато украшенное фойе с отделкой из темного дерева, темно-красными стенами и сверкающей люстрой, свисающей с потолка по меньшей мере в четырнадцати футах над нами. Свет сверху плясал на мраморном полу в призмах цвета, преобладающего над красным цветом стен.

Мои высокие каблуки застучали по паркету, стоило нам выйти из лифта.

— Мистер Спарроу, — воскликнула пожилая женщина, одетая во все черное, когда мы двинулись вперед.

Я втянула воздух, когда она подошла ближе, и Стерлинг наклонился, целуя каждую ее щеку. Зеленоглазая ревность подняла голову, удивив меня собственной реакцией на ее предполагаемую близость с моим мужчиной.

Он мой?

В конце концов, он продолжал говорить, что я принадлежу ему.

Когда это я начала так думать?

— Эвелин, — произнес он глубоким приветливым тоном. — Позвольте представить вам прелестную леди, сопровождающую меня, мисс МакКри.

Заикаясь, она протянула мне руку, как будто знала мое имя и боялась, что я, возможно, настоящий паук, готовый впрыснуть ей свой яд. Вежливость победила, когда она направилась ко мне. Я протянула ей руку, мы поздоровались.

— Приятно познакомиться, Эвелин.

— И мне, мисс МакКри.

Когда мы подошли к большой комнате, Стерлинг наклонился и прошептал мне на ухо:

— Я гарантирую, что через двадцать секунд все будут знать, что ты здесь.

Я сглотнула, холодный озноб охватил меня. Музыка оркестра продолжала звучать, но пока мы стояли в прихожей, разговоры стихли, и все головы повернулись в нашу сторону. Я оглядела комнату, не желая опускать глаза, когда каждый человек смотрел в мою сторону. За столиком возле танцпола я увидела кого-то знакомого. Это был сенатор МакФадден. Я сидела с ним и его женой за ужином в «Риверуок». Однако блондинка рядом с ним не была его женой. Когда Стерлинг повел меня внутрь, я попыталась вспомнить имя его жены.

У одного конца стойки стояли три пустых стула. Он подвел меня к третьему, самому дальнему от остальных.

— Помни, что я сказал. Мне нужно кое с кем поговорить. Когда я вернусь, мы уедем.

— Ты оставляешь меня одну?

— Ты не одна.

Он повернулся, чтобы уйти, а я села поудобнее на барном стуле.

— Мисс, не хотите чего-нибудь выпить? — спросил молодая барменша, когда Стерлинг ушел.

Ее каштановые волосы были уложены в прическу, а униформа состояла из черных слаксов и жилета в тонкую полоску, который скрывал ее, но почти не оставлял места воображению.

Можно ли это квалифицировать как ситуацию молчания?

Я подумала ответить, как Яне в самолете.

— Манхеттен. Спасибо.