— Ты все еще будешь там?

Я глубоко вздохнула, глядя, как город, в котором я выросла, проплывает мимо затемненных окон машины, пока водитель вел машину по городу. В летнее время улицы были переполнены как автомобилями, так и пешеходами. Здесь были не только жители города ветров на пути из пункта А в пункт Б, но и отдыхающие, большие группы с детьми, чтобы посмотреть достопримечательности Чикаго.

С безоблачным голубым небом, ветерком, шелестящим ярко — зелеными листьями деревьев вдоль улиц, и сверкающими волнами озера Мичиган, видимыми с Лейк — Шор — Драйв, зловещее чувство, которое охватило меня в ту же секунду, как мои ноги коснулись почвы Иллинойса, исчезло.

— Да, — ответила я. — Я останусь на встречу, а завтра улетаю обратно.

— Скажи мне, что ты собираешься надеть это платье?

Голос Луизы в предвкушении поднялся на октаву.

Мои скулы приподнялись в улыбке. Краем глаза я заметила свое отражение в зеркале заднего вида. Улыбка на моем лице была полной противоположностью тому, что я ожидала увидеть в Чикаго. Тем не менее, я приняла его.

— Я его примерила. О, Лу, это потрясающе.

— Нет, милая, ты просто потрясающая. С твоими светлыми волосами и золотым шарфом вместо пояса, ты поразишь их на этом ужине. Я не удивлюсь, если завтра нас ждут тысячи заказов.

С тех пор как я познакомилась с ней в Сент-Мари-оф-Форест, Луиза и ее семья были моими самыми большими болельщицами. Нельсоны стали моей семьей. Имея двух собственных дочерей, они не обязаны были брать меня к себе, но они это сделали. От школьных каникул и даже выходных мы с Луизой стали не только лучшими подругами, но и сестрами. Но это не значит, что мы во всем соглашались. Это означало, что мы были вместе, даже когда расходились во мнениях.

— Сначала о главном, — сказала я. — Я иду к Франко.

— Позвони мне, как только встреча закончится. Он был… — она искала подходящее слово. — …уклончив в наших электронных письмах и телефонных звонках. Я не знаю, как отблагодарить тебя за то, что ты совершила это путешествие.

— Ты же знаешь, я хочу, чтобы ты перестала волноваться. Тетя Кеннеди хочет, чтобы ее племянница или племянник были свободны от стресса.

Луиза рассмеялась:

— Я не знаю, какую часть «Полотно греха» ты считаешь свободной от стресса, но все в порядке. Если бы только я могла пить вино.

— Однажды у каждой из нас будет целая бутылка.

— Договорились. Позвони мне.

— Позвоню.

После того, как наш звонок прервался, я подумала об этом «без стресса». Я хотела этого для Луизы, особенно сейчас. Я не была уверена, что когда-либо была полностью беззаботна, особенно с тех пор, как в последний раз видела свою маму, мою приемную маму.

В жизни всякое случается. Я должна была понять, что это нормально, и не стоит создавать катастрофу.

Однажды я каталась на лыжах в Вейле с семьей Луизы. Во время прогулки по склону произошел инцидент с подъемником для лыжников. Нам сказали, что это обычная механическая неисправность, но, похоже, Люси, мать Луизы, была слишком обеспокоена. А когда мы вернулись, то обнаружили, что нашу квартиру взломали.

Я отогнала эти мысли прочь. Такие вещи случаются со всеми. Я не была особенной. Я не была мишенью. Я Кеннеди Хокинс. Вот и все.

Сделав глубокий вдох, я открыла на планшете последние чикагские декларации. Это были самые свежие отчеты из распределительного центра, где я только что была. Рикардо отправил их на мою защищенную электронную почту, когда я еще была там. Я не получила от него никаких флюидов, кроме того, что он был недоволен возникшими проблемами. По правде говоря, он казался чересчур уверенным в том, что проблемы были не с его стороны.

Эта уверенность была заразительна.

Это была моя первая встреча с ним, но мне хотелось верить ему.

Сравнивая цифры с декларациями из нашего корпоративного офиса, которые обновлялись ежечасно, цифры не сходились. Расхождения варьировались по пунктам. Десять на одном, шестнадцать на другом, точно на следующем, и два на еще одном. Даже наши номера из корпорации не совпадали.

Я начала размышлять о компьютерной программе и сделала заметку, чтобы Винни, мой помощник, проверил ее.

Сколько бы я ни искала, я не могла найти ни закономерности, ни причины для расхождений, делая все больше заметок с каждым поворотом дороги или изменением полосы движения.

Цифры были моим коньком. Я их понимала.

В цифрах не было никаких эмоций. Они просто были.

Я слишком рано научилась отключать чувства.