Луиза провела рукой по своему подрастающему животу и улыбнулась.

— Ты же знаешь, что мы еще не определились с именем.

— Но вы должны признать, что это подходит. И бонус, оно сработает и для мальчика тоже.

Она склонила голову набок.

— За все эти годы ты так и не рассказала мне всей правды об этой истории чикагских жен. Это что-то вроде ведьм и заклинаний?

Хихиканье вырвалось из моего горла, когда я попыталась не обращать внимания на то, как эта тема будоражила мои чувства.

— Ты смотришь слишком много шоу о мистике по телевизору.

— Это больше похоже на книги. О старых городах вроде Чикаго, особенно тех, где случались трагедии.

Она откинулась назад и кивнула.

— Да, знаешь. Ты слышала историю о корове миссис О'Лири? В результате пожара погибло более 300 человек. Эти духи должны куда-то уйти, иначе они не уйдут и останутся. Такие места идеально подходят для шабашей и тому подобного.

— Перестань, — сказала я с усмешкой. — Ради ребенка тебе нужно читать более легкое чтиво.

Луиза глубоко вздохнула, прежде чем встать и подойти к своему столу с моей стороны. Мой кабинет был дальше по коридору, но в ее состоянии прийти к ней было проще и обычно быстрее.

Откинувшись назад, она скрестила руки на выпирающем животе.

— Я серьезно, Кеннеди. Ты же моя лучшая подруга. Ты умна и знаешь наш продукт так же хорошо, как и я, или даже лучше. Люди на этом обеде будут любить тебя больше, чем лицо «Полотна греха». Они будут любить тебя за то, что ты есть. Я не встречалась с большинством людей из списка приглашенных, но ты уже делала это раньше в других городах. Я тоже не прочь это сделать. Черт возьми, мне нравятся вино и ужин. — Она наклонила голову к своему животу. — Дело в том, что сейчас выиграть невозможно, а ты мне нужна.

— Ты же знаешь, что я чувствую. Я сделала это, но также оставила большую часть публичных выступлений тебе.

— Да. А еще я знаю, что ты умная и красивая, если ты еще не заметила.

Мои щеки наполнились румянцем и теплом.

— Спасибо.

— Нет, я серьезно. Ты слишком много работаешь. Ты никогда не расслабляешься. Ты также никогда не волнуешься и не расстраиваешься, даже когда бухгалтерия «Полотна греха» была больше в долгах, чем в шелках.

— Потому что я знала, что у нас все получится. Продукт потрясающий. Производство…

— Вот видишь, — сказала Луиза. — В том и дело. Но ты бледнеешь, когда объект попадает в Чикаго. Если это не шабаш, то, должно быть, мафия.

— Господи, Лу. Есть ли еще какие-нибудь темные части Чикаго, которые ты хотела бы обсудить? Знаешь, я слышала об этом парне по имени Лерой Браун.

— Да, да, самый плохой человек в городе. Но, судя по моему опыту, это не так. Подполье — это правда, и в нем замешаны плохие люди.

Мой желудок сжался, вспоминая последний разговор с приемной матерью. Эти люди очень опасны. Они не шутят и играют нечестно.

— Я не выдумываю это дерьмо, — продолжала она, совершенно не осознавая, как эта тема повлияла на меня. — Я все понимаю. Сделай мне одолжение. Если это мафия, то не могла бы ты выяснить, где похоронен Джимми Хоффа?

— Серьезно? Ты же везде с этим сталкиваешься.

— Нет, не сталкиваюсь. Посреди ночи я смотрю исторический канал. Спать становится все труднее и труднее.

Я встала и обняла лучшую подругу.

— Отлично, чтобы доказать, что ты раздуваешь из мухи слона, я первым делом полечу туда утром. Если сможешь, убедись, что Франко будет свободен, но не говори ему, что я приеду. Сначала я проверю распределительный центр, а потом удивлю его визитом на склад. А когда будет обед?

— Завтра вечером на городском винзаводе «Ривервок». Там будет Франко, и мое имя есть в списке приглашенных. Я позвоню и попрошу поменять его на твое.

— Нет, — сказала я, обдумывая слова. — Оставь свое имя.

Меня немного утешало то, что мое имя, каким бы оно ни было сейчас, не значилось в списке гостей, объявивших о моем прибытии в Чикаго.

— Пойдем со мной, — сказала Луиза, направляясь к двери кабинета. — У меня есть кое-что для тебя. Завтра ночью ты их просто убьешь.

— Думаю, что хотела бы, чтобы все остались живы.

Она покачала головой и сделала несколько шагов вперед.

— Я хочу когда-нибудь услышать эту историю. — Она повернулась и улыбнулась мне через плечо. — Если ты мне не скажешь, то знаешь, что мое воображение сделает всё в десять раз больше, чем есть на самом деле.

Я не была уверена, что это возможно.

Я услышала мамин голос, говорящий мне никогда не возвращаться.

«Это всего лишь один день и одна ночь», — успокаивала я себя. Никто даже не заметит.