Плавным почерком на лицевой стороне было написано имя, которым он меня назвал, но это было еще не все. Там же была и фамилия: Арания МакКри.

Я не могла сдержать слез.

— Мне… мне никогда не говорили…

Я посмотрела ему в лицо. Если мои эмоции и действовали на него, то он этого не показывал.

— Откуда ты знаешь?

— Точно так же, как я знаю, что ты принадлежишь мне. Твой отец обещал моему отцу, когда мы оба были совсем маленькими, что ты будешь моей. Настал день чтить его слово.

Что? Брак по договоренности?

Это абсурд.

— Мой отец? Человек с фамилией МакКри? Я его совсем не знала. Я никогда его не знала. Сейчас не Средневековье, и даже если бы это было так, его слово ничего для меня не значит.

— Слово человека — это либо его самый ценный инструмент, либо самое уважаемое оружие. Нет ничего более обязывающего. Сегодня вечером я даю тебе свое слово. К этому времени на следующей неделе ты вернешься ко мне и будешь просить меня прикоснуться к тебе. — Он снова погладил меня по щеке. — И я не имею в виду твое лицо.

Я не хотела ему верить. Но он уже дал мне больше информации о моем прошлом, чем я когда — либо знала.

— Ты расскажешь мне еще что-нибудь о моей семье?

Черт!

Неужели это прозвучало так, будто я соглашаюсь? Мне было… любопытно.

— В свое время.

Я преувеличенно тяжело вздохнула.

— Забудь. Ты дал мне достаточно. Я могу поискать в интернете.

— Не можешь.

Я нахмурилась.

— Почему это?

— Это небезопасно.

— А когда я не вернусь?

— Вернешься.

Когда я не ответила, он продолжил:

— Потому что не делать этого тоже небезопасно.

— Ты угрожаешь мне?

— Открой конверт.

Когда я повертела толстую бумагу в руках, мне вспомнился конверт, лежавший в машине десять лет назад. Я провела пальцем под отгибом. На этот раз содержимое было более редким. Я отодвинула бумагу, чтобы обнаружить фотографию, настоящую, с глянцевой лицевой стороной.

У меня перехватило дыхание, когда я посмотрела на фотографию Луизы и Джейсона. Они ужинали в ресторане в Боулдере. Судя по ее животу, снимок был сделан совсем недавно.

— Никому об этом не рассказывай, — сказал он. — Только то, что ты переезжаешь в Чикаго.

— Она беременна, и ты ей угрожаешь? Ты чудовище.

— Делай, что тебе говорят, и она никогда не узнает, как и ее муж. Они останутся в блаженном неведении.

Я открыла конверт шире. Внутри больше ничего не было.

— Скажи мне, кто ты такой.

— В свое время.

— Перестань так говорить!

И снова его губы растянулись в улыбке.

— На данный момент все, о чем тебе нужно беспокоиться, — это организовать свой переезд. Не беспокойся о том, где будешь жить. Сегодня ты уезжаешь ночным рейсом. А потом, когда вернешься, Патрик встретит тебя в аэропорту. Билеты на самолет уже есть в твоем приложении. Как только вернешься в Чикаго, он доставит тебя ко мне. И поиск в Гугле или любом другом поисковике, который думаешь использовать, не делайте этого. Все твои устройства контролируются. Поверь мне, когда я говорю, это для твоего же блага.

В голове у меня все закружилось. Это было слишком много, слишком невероятно.

— Я тебя не знаю. А что касается моего собственного блага, то ты предлагаешь мне отказаться от своей мечты и переехать в Чикаго. Нет. Это нелепо. Что же касается веры, то я не верю ни единому твоему слову.

Может, это были три шага, а может, с учетом длины его ног — только два. Я не была уверена. Внезапно мои плечи ударились о стену. Его массивное тело прижалось ко мне, его руки схватили мои запястья и прижали к бокам. Грудь к груди, он обнимал меня, его сердцебиение и даже его слова вибрировали от него ко мне — по всей мне.

— Поверь мне, — сказал он еще более холодным тоном. — Ты меня еще не знаешь, так что оставим этот случай. В будущем помни, что никто не разговаривает со мной так, как ты сейчас. Никто. И никогда не… — С каждым его словом его бедра двигались ко мне, пока его растущая эрекция не уперлась мне в живот. — …делай предположения обо мне.

Страх был странным компаньоном. Всю свою жизнь я делала все возможное, чтобы сдержать его, избегать опасности и игнорировать силу, необузданный потенциал, который может быть намного больше, чем просто бедствие. По мере того, как эмоции текли по моему бурлящему кровотоку, избыток энергии наполнял меня энергией и придавал сил.

Гранитные черты лица этого человека из прошлого изменились. И это был не единственный намек на то, что я произвела впечатление на этого чудовищного, таинственного мужчину.

Я слегка шевельнула бедрами в его сторону.

Его темные глаза закрылись, а ноздри раздулись.

— Арания, ты даже не представляешь, что делаешь.

Я выпрямила шею, вздернула подбородок и уставилась в его темноту.