Когда их губы соприкоснулись и ее миниатюрное тело приблизилось, Тони почувствовал вкус ее соленых слез, и весь остальной мир исчез. Больше не было слышно ни радостных шумов с игровой площадки, ни нежного летнего бриза, ни яркого вечернего солнца. Мир Тони принадлежал только ей: его жене, счастливой и довольной в его объятиях, когда несколько мгновений назад она была расстроена. Когда они, наконец, разорвали объятия, он услышал слова, захлестнувшие его, наполнив его, как ничто другое.

— Я так тебя люблю. Я представляла себе твою реакцию по-разному, но это было лучше, чем я когда-либо могла представить.

— Завтра идем к твоему врачу. Сообщи мне время, и я буду там.

Клэр хихикнула, вытирая щеку.

— Это так не работает. Мне нужно записаться на прием. Вероятно, они не смогут меня принять в течение нескольких дней.

Он склонил голову, пока их лбы не соприкоснулись.

— Завтра. Я хочу, чтобы тебя осмотрели завтра.

Тони был уверен, что его тон не оставляет места для споров. Он был бы счастлив использовать его на каком-нибудь ничего не подозревающем администраторе, если это необходимо.

— Хочешь, я позвоню?

Ее глаза закрылись, а голова двигалась из стороны в сторону.

— О нет. Я не хочу этого. Я позвоню.

— И завтра…

— Да, Тони, завтра. Я позвоню тебе, когда поговорю с врачом, и ты сможешь меня там встретить.

— Я встречусь с вами там.

Ее шея выпрямилась.

— Я в состоянии вести машину.

Пока она говорила, его улыбка вернулась.

— Я не говорил о Роуче или Тейлор, хотя ты знаешь, что я предпочитаю этот вариант. — Его рука вернулась к ее животу. — Я имел в виду тебя и нашего малыша.

Разноцветная вода продолжала накатывать и отливать, когда Тони представлял, как внутри его жены растет ребенок. Со временем это изменит ее, как произошло с Николь. Он вспомнил, какой сияющей она выглядела — ну, вплоть до конца беременности. Тогда Клэр выглядела несчастной. С того вечера, когда он узнал об их скором прибытии, настроение Тони колебалось от радости к отчаянию, от всего, что было между ними, и обратно к радости. Черт возьми, с такой путаницей в чувствах, иногда ему казалось, что это он был беременным. Не было никаких сомнений: если бы он мог, он бы сделал это. Тони отказался — абсолютно отказался — позволить чему-либо причинить вред Клэр, включая их ребенка. Тогда он вспомнил, что врачи дали свое разрешение. Они объявили Клэр достаточно здоровой, чтобы иметь ребенка. Акушер-гинеколог даже затронул вопрос о рождении Николь. Она не думала, что на этот раз будет что-то подобное, но если это произойдет, у них под боком современная больница, и кесарево сечение будет сделано незамедлительно.

Когда он не думал о возможных последствиях их решения, Тони сосредоточился на новой жизни, новом Роулингсе. Для человека, который никогда не ожидал, что у него будут дети или что он станет отцом, его сердце, казалось, могло буквально разорваться. Никогда он не представлял себе радости детей — радости семьи. То, что было между ним и Клэр, не имело ничего общего с тем, что он знал в детстве, и временами это было ошеломляюще. По правде говоря, Тони испытывал переизбыток любви к этому крошечному существу, о чем на тот момент свидетельствовал только синий знак плюса на белой палочке, а подтверждение доктора даже удивило его.

Теперь Тони понял, что потратил слишком много времени своей жизни, пытаясь заставить Роулза в себе и своем прошлом гордиться, пытаясь добиться признания от призрака. Опять же, было ли то правдой? Если бы у него не было навязчивой идеи, если бы он не провел свои первые сорок с лишним лет, исправляя необъяснимые ошибки, тогда он не стал бы ждать женщину перед ним, ту, которая плавала с время от времени появляющийся озорной улыбкой. Его щеки приподнялись, когда он задумался, о чем она думает. Нет, он больше никогда не пожалеет о потерянных годах. Если бы он это сделал, он бы пожалел о своей нынешней жизни, а это было невозможно.

Сняв пиджак, Тони перекинул его через плечо и подошел ближе к краю бассейна. С каждым шагом он задавался вопросом, как привлечь внимание Клэр. С заткнутыми ушами она, вероятно, не услышит его. Может ее обрызгать? Идея снять одежду и нырнуть в воду была привлекательной, но времена изменились. Во-первых, была Николь. Как бы Тони ни сомневался, что она проснется и спустится к бассейну, он не хотел рисковать. Другим отличием была женщина, которая доминировала в его мыслях и в настоящее время в его видении. Его жена заслуживала лучшего, чем быть застигнутой в компрометирующем виде охраной поместья.

Как раз в тот момент, когда Тони собиралась наклониться и брызнуть, самые великолепные изумрудные глаза во всем мире открылись, и на ее лице расплылась еще большая улыбка.

— Добрый вечер, Клэр.